Магистр даже не заметил моих самоотверженных усилий.
— Что... Что вы делаете?
Хм… Кажется, совсем недавно я уже о чем-то подобном спрашивала.
— Дайте подумать… — дракон сделал вид, что всерьез размышляет над этими словами. — Даже не знаю… Есть идеи?
Нет, все-таки среди его предков точно затесались утхадские гномы. Иначе откуда такая привычка отвечать вопросом на вопрос?
— Издеваетесь? — предположила я, наблюдая, как освобожденный рукав медленно ползет вверх, открывая руку.
— Не угадали. Два балла за несообразительность, адептка, так и передайте вашим наставникам.
Издеваться я еще даже не начинал, — невозмутимо парировал магистр. — Пока всего лишь собираюсь заняться вашими синяками.
Кровоподтеки, действительно, еще были. Один — тут, парочка — там. Но разве в первый раз? На практических занятиях у Гортея и не такое случалось. У Марты на этот случай есть одно замечательное средство. Мне бы только до родного Асавайна поскорее добраться.
— Подумаешь, синяки. — солгала я отважно и даже улыбнулась, уверенно так.
— После вашего огня всего несколько штук и осталось. Нам, адептам, не привыкать. Лучше отпустите меня домой, а там уж я обязательно покажусь целителям. Сразу же. Обещаю.
— Нет, — отрезал этот упрямец. — Сам все сделаю, а потом провожу до вашей академии. Так будет надежнее. Мало ли куда вас еще по пути занесет.
И он, приподнявшись, вынул из стоявшего справа от него шкафа продолговатую керамическую баночку.
Ой, мамочки.
— Может, не надо? — выдохнула просительно, глядя, как мужчина выдавливает на ладонь темно-коричневую, пряно пахнущую мазь.
— Надо, Райлин, надо, — заверили меня и сурово добавили: — Возражения не принимаются.
И он начал наносить эту душистую гадость на мою многострадальную руку.
То есть это я в первый момент так решила, а потом...
Я, разумеется, не целитель, но с синяками дело имела. Магистр не просто втирал мазь — он гладил, ласково касаясь обнаженной кожи и постепенно поднимаясь все выше и выше.
Медленными такими, тягуче-плавными движениями. Приятными до мурашек, что уж скрывать. Но неприличными же. И, что самое страшное, чем дальше, тем больше мне это нравилось. И все меньше хотелось, чтобы Тейдж останавливался.
Нет, это даже уже не «углук ша», а самый что ни на есть «хыр дык». Причем полный.
Горячие, невероятно нежные пальцы, следуя за ползущим вверх рукавом уже добрались до изгиба локтя, а я даже пошевелиться не могла.
