Губы торопливо шептали заклинания, один контрольный пункт сменялся другим, вот уже и половина пути позади. Пару раз в меня попали, но это почти не считалось. Пока мне успешно удавалось справляться с задачей.
Еще прыжок...
На предпоследнюю точку, находившуюся на краю оврага, я выскочила очень неудачно — как раз против солнца, и на миг зажмурилась, ослепленная полуденными лучами. Яркими, горячими, настойчивыми и такими же искристо-золотыми, как пламя, что билось в глазах одного знакомого дракона.
Неуместное воспоминание о Тэйдже тут же выбило меня из сосредоточенного состояния.
Заставило замедлиться на долю секунды. Этого хватило боевикам, чтобы меня достать.
В спину ударили сразу три молнии, я покачнулась, не удержалась на ногах и полетела прямехонько в овраг. С коротким вскриком и мысленными проклятиями:
«Хостов Тейдж… Все из-за тебя.... Все... Ух, подвернулся бы ты мне сейчас под горячую руку, я бы...»
Меня перевернуло... Мотнуло в сторону... Основательно приложило о торчащий из склона толстенный твердый корень.
..
Попыталась ухватиться хоть за что-нибудь — не удалось. Трава выскальзывала из пальцев.
«У-у-у... драконище... Чтоб тебя еще хуже скрючило… Ой… Ай… Чтоб тебе собственным хвостом подавиться...»
Нет, я, конечно, понимала, что сама виновата — отвлеклась, в самый ответственный момент думала непонятно, о чем. Вернее, о ком. Но надо же кого-то ругать, а себя, любимую, ну очень не хотелось. Особенно сейчас, когда и так все плохо и... И больно. В конце концов, я уже пострадала — морально и физически.
Побитая, несчастная...
И что там с «экзаменом», пока не известно. Десяти попаданий не набралось, поэтому формально я не провалила испытание, но с дистанции все-таки сошла, и судя по тому, как ломит бока, надолго. С Мары станет упереться и отправить на пересдачу. И пока остальные адептки с азартом и воодушевлением начнут готовиться к большому балу в честь Дня Зимнего Солнцестояния, мне придется, грязной и уставшей козой, высунув язык, усердно скакать по полигону.
А кое-кто, наглый и чешуйчатый, в это время будет сидеть в уютной, теплой гостиной у камина и кормить очередную доверчивую курицу пирожными. Теми самыми, которыми так заботливо угощал меня.
Неприятная в своей откровенности картина развернулась перед мысленным взором.
В старом камине весело потрескивают дрова... Языки пламени взмывают вверх и выхватывают из полумрака два силуэта... Девицу я почти не различаю, а вот Тейджа вижу очень даже отчетливо...
