"
"Сколь бы искренними ни были её переживания по поводу озоновых дыр и пингвинов, она сама в глубине души прекрасно знает: фабрики, финансирующие её роскошную жизнь, предвыборную кампанию и спасение пингвинов заодно, травят не только рыбок и птичек, но и людей, вынужденных этих рыбок и птичек жрать. По самым скромным подсчётам нашего отдела, счёт жертв уже идёт на сотни — и это только прямых.
Наш отдел никогда не выбирает кого попало, в общем.
При наличии большого желания, конечно, мадам Ю., прекрасно осведомлённая об этом пикантном обстоятельстве, могла бы остановить процесс.
Но вот тут получается немного неловкая ситуация. Во-первых, ради такой оказии ей, вне всяких сомнений, пришлось бы вывести на свет дневной махинации своего супруга, что лишило бы её демоновой доли власти, богатства и положения в обществе. Во-вторых, её супруг, будучи человеком прозорливым, разместил своё производство подальше от дома и родных таблоидов, в одной из тех географических локаций, где лакшери-новости мало кто читает, а излишне озабоченным правдой и справедливостью легко могут пустить пулю в лоб.
Учитывая всё вышеперечисленное, Ю. благоразумно предпочитает снимать видосики о спасении пингвинов и озоновых дыр.
Наверное, оттуда и все эти мысли по поводу “раковых опухолей на теле природы”: меня бы они тоже посещали, если бы я оказался на её месте и был вынужден каждый раз смотреть на себя в зеркало.
Впрочем, я, слава Бездне Изначальной, не ангел и не судья. Только и хочу сказать, что рассуждения такого рода, как правило, посещают людей совершенно определённого типа — и всё же не совсем на пустом месте.
— Я ждала тебя раньше, Шаази, — проворковала меж тем Ю. — Твои бесы многое могут, но здесь и сейчас мне нужна твоя и только твоя помощь.
Всё интересней и интересней.
Не то чтобы я был такого уж великого мнения о Ю., но решать проблемы она всё же умела — как минимум те, которые ей не подсовываем мы сами.
— Ну радуй, что уж. Или это снова по поводу любовницы твоего супруга? Если ты об этом, то тут я для тебя уже сделал всё, что мог.
Дальше разбирайся сама.
— Ты жесток, Шакс, — вздохнула она. — Неужели ты не понимаешь, через что мне приходится проходить? У моего благоверного, между прочим, совсем крыша едет!
— Не знаю и знать, что характерно, не хочу.
— Ну конечно, — хмыкнула она, — уж тебе-то никогда не предпочитали кого-то другого. На тебя твой муж не смотрел, как на раздражающий девайс!
— Вот уж где правда.
