Там прямо мечта: помешанная на собственных видениях мамочка, утверждающая, что сынок был сделан при участии какого-то там духа, способности благословённого, проявившиеся ещё в раннем детстве, и прочие роскошества. Годиков до тринадцати наш мальчик слушал мамочку во всём и потакал её идеям: то бишь, показывал чудесное исцеление всем желающим увидеть, накладывал руки на всякое-разное, выступал перед толпами желающих приобщиться к божественным знамениям и прочее в том же духе. Мамочка, как ты понимаешь, с удовольствием собирала пожертвования и примеряла на себя лавры святой.
— Классика, — хохотнул я.
— Ага, она самая. Понятное дело, в какой-то момент сыночек начал видеть пятна на своём личном солнце. И многое понимать, в том числе, по поводу того, насколько и для чего он своей матушке нужен… Ну и свидетели чудес, понятное дело, тоже добавляли жару.
— Само собой. Свидетели вообще бывают очень вредны для подлинных чудес. Особенно такие, которые деньгами платят за вход.
.. И сколько же было мальчику, когда он прикончил мамочку и начал подчинять разум своих последователей?
— Пятнадцать или около того.
— Ого! Шустро это он, однако.
— Ну, он не самый шустрый, но да, впечатляет.
— И сколько же ему было, когда он решил бросить вызов небесам и впервые призвал тебя?
— Шестнадцать и восемнадцать.
— Юный гений, однако.
— Ага. Силы он поставлял немеряно, да и веселья добавлял, потому я с ним возился. Но то, что парень наконец-то сгинул — хорошая новость.
Я промолчал. Понимание того, что я выпустил этого красавца в мир, да ещё с кучей магических сил и бессмертием, не грело.
С другой стороны, правда очевидна: ради птицы на своём плече я без особенных сожалений сделал бы и не такое.
— Ладно, — хмыкнул я, — не думай, что я тебе не припомню этих культистов, но…
— Только не говори, что тебе не было весело.
Я вспомнил своего ангела, скованного магическими цепями.
— О да. Очень весело.
— Ну так чего ты тогда бузишь?.. Брось, Шаз. Во всём этом дурацком местечке ты и я, возможно, единственные, не превратившиеся окончательно в тупые калькуляторы для душ, которых волнуют только отчёты. И ты, и я помним… старые добрые времена. Хотя у нас они, конечно, были очень разные, но сути это не меняет, так? Разве это не повод держаться поближе? Особенно в нынешние времена, которые понемногу становятся как минимум интересными?
Даже так.
