Теперь у нас есть возможность столкнуться лицом к лицу, без разделяющей нас толпы борцов за справедливость, без пропасти, разделяющей всемогущего ангела и слабого, смертного и уязвимого человека…
И теперь, говоря о нас двоих, время для разговоров давно прошло.
— Хороша я или плоха, — сказала я, — грязна или чиста, уже не имеет значения. Между нами всё закончится здесь.
И мы с ним сцепились.
Памятуя о разрушительной силе ангельских крыльев, я постаралась отвести Варифиэля как можно дальше от людей и зданий.
Я и так, по правде, не совсем понимаю, как эта реальность будет латать повреждения, вызванные настолько наглядными применениями магии. Ураган? Теракт? Или, по классике, магнитные бури? Впрочем, едва ли последнее: сомневаюсь, что существуют на свете магнитные бури, способные выбить окна в нескольких зданиях или вырвать с корнем дерево.
Впрочем, это будет потом. И, если подумать, в какой-то степени даже хорошо, что всё происходит настолько демонстративно: в случае чего я всегда смогу сказать, что успокаивала потерявшего над собой контроль Варифиэля… Позже.
Сейчас главное — отвести его повыше и подальше. К реке.
— Не знаю, на что ты надеешься, — выдохнул он. — тебе не убить меня! Другие ангелы скоро будут здесь, и что ты скажешь им? Даже сейчас, черпая силы из проклятых пространств, ты всё ещё недостаточно сильна. Тебе меня не убить, и они узнают правду. За своё предательство ты будешь осуждена! Я лично отрублю тебе крылья. Ты сама выбрала сторону, снова встав на защиту того выродка!
Правда… правда, как показывает опыт всех моих перерождений, понятие очень относительное.
Я и сама понимала: очень многое зависит от того, чью именно правду небеса выслушают в итоге. Я не сомневалась, что, замолчи Варифиэль навсегда, смогу повернуть всё верно и избежать серьёзных проблем. Защита подопечного и мирных жителей от обезумевшего ангела — отличный предлог. С другой стороны, если дать ему возможность заговорить, я буду осуждена за предательство, это факт.
Третье, что не вызывало сомнения: мне не под силу его убить.
Даже с возросшим могуществом, даже с вернувшейся памятью. Варифиэль — грубое могущество и сталь, сила и напор, разрезающие небеса молнии. Он может позволить себе тянуть время, тогда как у меня этого самого времени попросту нет…
Потому-то совершенно очевидно, что ему не страшно. Он даже пришёл в хорошее настроение: предвкушал, наверное, какое замечательное обвинение для меня сочинит.
Так было уже много раз, да.
