Кольцо не может уничтожить ни раб, ни господин.
Я — ни то, ни другое.
— Айм, — позвал я хрипло, — дай мне эту дрянь.
Он подчинился беспрекословно, глядя на меня так, как будто впервые увидел.
Что уж там, не так уж удивительно. Я тоже себя впервые увидел.
Металл казался обычным настолько, что почти оскорбительно. Я покачал головой, всё ещё не веря — и смял его в пальцах.
41
***
Атиен
*
С Варифиэлем было что-то не так.
Если подумать и вспомнить, то “что-то не так” с ним было все последние годы — просто, не имея воспоминаний о прошлых жизнях, я не имела шанса этого заметить.
Теперь, даже несмотря на то, что моя память ещё перепутана, а личности перемешаны внутри, как яичница-болтанка, я всё же ясно вижу: Железный Ангел ослабел. В глазах его, в движениях, в выражении появилось нечто от загнанного в угол зверя, который уже понимает, что убежать не получится. Я слишком часто в своей жизни видела это выражение, чтобы его не узнать.
Это наводило на мысли.
Я отмахнулась от стальных перьев, подивившись тому, как легко мне это удалось.
Сила отражений дрожала под ногами, напитывала меня так щедро, что это почти озадачивало. Да, я, разумеется, пользовалась навыками в том числе и из прошлой жизни, но всё же…
Что-то изменилось."
"В воздухе, в энергиях, в тенях рождается что-то новое. И я не уверена, нравится мне это новое или нет — но жизнь никогда не спрашивает. Она просто приходит.
Позже я должна буду обдумать это очень пристально, но прямо сейчас у меня есть проблема, чтобы решить.
— А мне ведь даже показалось, что я смог сделать из тебя истинного ангела, — сказал Варифиэль. — Но, очевидно, эта грязь проникла слишком глубоко в твою сущность.
Он звучал так, как будто почти сожалел.
И он даже, возможно, действительно верил, что сожалеет.
Я тихо вздохнула.
Воплощение за воплощением, жизнь за жизнью Варифиэль убивал меня… Хотя нет, неверная формулировка. Он никогда не делал этого своими руками, но каждый раз становился причиной моей смерти, прямо или косвенно. В каждой из жизней он был врагом, кошмарной тенью, которая управляла множеством марионеток.
В каждой из моих жизней отблеск стальных перьев значил смерть.
И раз за разом он становился всё ближе.
Всё время моей ангельской жизни он был учителем, напарником, опорой. Он лгал мне, и он послал меня на смерть; он же, впрочем, спасал мне жизнь и вполне искренне называл своей любимой ученицей.
Возможно, следовало бы спросить “Зачем?”, но я, правду сказать, не хочу знать.
