Не худшие недостатки, когда при этом освобождён от необходимости созерцать… ну, нечто вроде вот этого.
— Ты явился, о Владыка. Ты доволен нашей работой?
Точно. Работа.
Пора работать.
— Впечатляет, ребята, — сказал я. — Вы прям массовики-затейники!
Они вздрогнули.
Ну да, точно, голос следовало бы поменять, да и стиль общения тоже. Здесь уместнее что-то грубое, звериное, а не моё бархатистое воркование искусителя и льстеца. Промах дилетанта, однако; впрочем, оно может и к лучшему — контрасты обычно хорошо работают.
Да и поздно уже перестраиваться.
Я переступил с копыта на копыто. Какие же неудобные, чтоб их! И как Бал в своё время столько лет в обличье Минотавра проторчал? Впрочем, он изначально из рогатых, ему это всё проще…
— Итак, господа, — промурлыкал я вкрадчиво, небрежно расхаживая меж знаков на полу и походя осматривая живописную картину, — это всё очень интересно, и вечеринка, я считаю, удалась. Но меня-то вы зачем звали?
Вопрос поставил их в тупик. Кучка фанатиков принялась озадачено переглядываться.
Я ждал, рассматривая их. Не лица, конечно — я не видел их лиц, да и не нуждался в них — но сущности.
— Ты — не тот Владыка, кто является к нам обычно, — о да, совершенно определённо не тот. И мне действительно интересно, почему тот передал мне этот заказ. Он-то как раз очень уважает атмосферу вроде этой. И, хотя это всё очень грязно, но энергии тут много. И Бал обожает такую энергию. Так почему же тогда?..
Старший культист сделал шаг вперёд и откинул капюшон одного из этих их дурацких балахонов.
"
"Нельзя не признать, интересный человек. Харктерная внешность — именно с такой натуры предпочитали писать мастера Ренессанса. И понятное дело, что глава культистов был благословлённым. У меня даже лопатки зудели от силы этого (внезапно — светлого) благословения, что было ему от рождения даровано.
— Верно, — сказал я холодно, — сегодня на ваш зов откликнулся именно я. Впрочем, если вам принципиальна компания моего коллеги, я могу позаботиться об этом.
— О нет, — солнечно улыбнулся глава культистов, отчего вокруг его ярко-голубых глаз собрались премилые гусиные лапки.
Если бы размыть окружающую нас картину и оставить только его, то сторонний наблюдатель сходу причислил бы его к лику очень-милых-ребят — типичное обаяние такого рода социопатов. — На самом деле, пока что у меня сложилось впечатление, что с тобой мы намного лучше поймём друг друга. Твой коллега, как мне показалось, несколько более… традиционен. Ты, с другой стороны… интересен.
