— Так вот, — продолжил ворон безмятежно, — ребята, отправленные сюда начальством на проверку, с наибольшей долей вероятности после этого небольшого приключения проснутся у себя в офисе, как будто под действием какой-то неведомой магии прикорнули и увидели не в меру кошмарный сон. Со временем, когда опыт отложится, сам сон забудется тоже.
Всё интересней и интересней. Это сколько же ангелов побывали в Бездне, но не помнят об этом?
— Так что, большинство ребят по обмену ждёт хэппи-энд. Застрянут только те, кто совсем уж отличился — то бишь, начал систематически применять насилие по отношению к беспомощным и неспособным защититься.
Таких хероев мы сразу отправляем в шестое отражение: понятно, что среди бесов они построят себе куда более убедительную карьеру. Глядишь, ещё и в демоны-менеджеры со временем выбьются. Задатки и всё такое.
— А те, кто вспомнил себя здесь, как я?
— О, таких обычно бывает не так уж много. Чаще всего успешным прохождением квеста считается “вовремя уйти”. Что достойный выбор, между прочим.
— Вовремя уйти?
— Полностью прошедшими тест считаются ангелы, которые в какой-то момент, пусть даже после парочки срывов, приходят ко мне и честно говорят, что не могут тут работать. Думаю, дальше объяснять не надо.
— Не надо… А те, кто случайно сюда попал? Они где просыпаются?"
"— Да где придётся, в зависимости от прохождения теста. И настроения Шефа.
— Шефа, в смысле…
— Ага. Нынешнего. Он обожает устраивать для ангелов, случайно попавших сюда и прошедших тест, интересные приключения.
Говорит, “что упало, то моё”. И всячески пытается перетянуть к себе на работу тех, что поинтереснее. Насколько я знаю, многие даже выживают. И действительно становятся менеджерами, а порой и выше. Я — живой пример.
Любопытно.
— А бывает наоборот? Ну, чтобы из нижнего офиса переходили в верхний?
— Бывает, и чаще, чем принято считать. Просто обе стороны этого не афишируют, потому что, ну знаешь, урон для репутации. Больше тебе скажу, я лично слышал историю одного кадра, которого уже без малого семьсот лет пытаются в верхний офис сманить.
И угадай, что мешает?
О, вот тут я, кажется, догадываюсь.
— Он плачет, отбивается и притворяется тупым голубем каждый раз, когда с ним об этом заговорят?
— Да, именно… Погоди.
Ворон ещё раз внимательно осмотрел меня, на этот раз уделив особенное внимание одному из голубей Шакса.
— Становится очень интересно, — сказал он.
Я на это только плечами пожала, потому что по существу возразить было нечего.
О да, интересно.
