И что нет во многих из них ничего хорошего, и что неплохо было бы их улучшить, научить думать правильно, отсортировать достойных и их спасать, и что давно просится хотя бы новый потоп, а если без потопа, то хотя бы пора переписать методички на тему того, кто достоин спасения… Знаешь, я понял: первый же подобный разговор в моём присутствии кончится плохо.
Я понимающе хмыкнула.
Сама слышала такие разговоры много раз. Даже участвовала в них, благо у нас в отделе многие разделяли чрезвычайно радикальные взгляды на такие вещи… Теперь стыдно вспомнить.
Почти до слёз стыдно.
Прав ворон, что устраивает такие конкурсы для молодых ангелов. Может, это жестоко, и где-то неэтично, и ещё как-нибудь; но есть вещи, которые можно понять, только пережив. Или, хотя бы, увидев вблизи.
— Спасибо за это, — сказала я ему. — Спасибо за это испытание. И за рассказ. Это было очень щедро с твоей стороны. И очень милосердно.
Он приподнял бровь.
— Щедро? Милосердно? Ну, не знаю. Всё же не забывай, кто я. И поверь: если бы испытание ты не прошла, моя рука не дрогнула бы.
"
"— Понимаю, — я понимала, действительно. И принимала это. — Ты — голос, который всё это время толкал меня к пропасти; если я верно понимаю, именно так проявляется твоя работа на, скажем так, противоположный офис. Но, если то, что я поняла про человеческий мир, верно, то вокруг людей раздаётся множество таких голосов. Пуорой завуалировано, а порой и прямым тестом, но людям со всех сторон буквально кричат о ненависти, и неравенстве, и жестокости, и страхе.
Им постоянно рассказывают, кого и почему они должны бояться, кого и как сильно нужно ненавидеть… ты не делаешь с ангелами и половины того, что делает этот мир — с людьми. Не так ли?
Он посмотрел на меня, как на восставшую из пепла Великую Библиотеку.
— Всё же, не представляю, как ты выжила под крылышком у Варифиэля… Да, ты всё понимаешь верно. Я согласился быть тем, кто проводит испытание для угодивших в пятое отражение ангелов. Это та работа, в обмен на которую Легион позволяет мне все эти развлечения с Центром для заблудившихся.
И я не то чтобы страдаю, выполняя эту работу — но и не то чтобы усердствую. Говоря откровенно, каждый раз я втайне болею за ангелов… Но и не жалею тех, кто проиграл.
32
— Ты их убиваешь? Тех, кто проиграл? — я спросила это так мягко и ровно, как только могла, стараясь показать, что спокойно отнесусь к утвердительному ответу.
На самом деле, конечно, я несколько опасалась услышать “да”.
