Как и осквернённого ангела, этот огонь заблуждений воплощающего.
Потому всё, что мне остаётся — встать и улыбнуться со светской приветливостью, что была и останется гордостью обречённых.
— Варифиэль, старый друг… Приятно спустя столько воплощений встретить вас вновь, — я отмерил своему голосу ровно столько иронии, сколько счёл уместным.
И с улыбкой протянул руки навстречу своей смерти.
-
У карающего ангела крылья, глаза и сердце сделаны из отборнейшей стали. Он весь — механизм, готовый на всё в своём служении Свету.
Он так же точен и безжалостен, как часы за окном, так же предсказуем, как движение планет.
Если ты понимаешь принцип, то понимаешь всё.
Из крови грешников, которую он пролил, можно было бы сложить море, куда уж там его излюбленным кровавым рекам; из стен, которые он обрушил на головы неверных, можно было бы построить сотни городов; грешников, которых он убил, можно сравнить по количеству с полчищами саранчи.
Варифиэль считал себя самым подлинным и самым честным из ангелов.
Я считаю его доказательством того, что в небесных сферах нечто безнадёжно разладилось.
Теперь я помню все наши встречи, начиная с Вавилона, где он был ещё человеком. Теперь мне очевидно, что наши судьбы — моя, Шакса и железного ангела — сплетены столь тесно, что не распутать.
Иногда я спрашиваю себя: почему Верифиэль так сильно ненавидит Шаакси? Ведь, что иронично, даже несмотря на столетия вражды, мой излюбленный гений воздуха отзывается о Верифиэле скорее сочувственно-пренебрежительно, чем ненавидяще…
Впрочем, в этом, наверное, всё и дело.
Что есть ненависть, если не признание в беспомощности?
Верифиэль ненавидит Шаакси, потому что, даже получив свои ангельские крылья, даже омыв свой путь реками крови, он никогда не сможет стать таким, как Шаакси. И он это чувствует.
Теперь, с высоты множества жизней, я могу точно сказать, что это обычное дело. Это ненависть сродни той, что бездарность испытывает к гению, слепец к зрячему, бескрылый к крылатому. Это желание уничтожить, растоптать, раздавить, это жажда грязи испачкать чистое, это стремление заглушить голос в себе, который шепчет неустанно, в темноте ночи, в отражениях, в тенях…
Верифиэль так ненавидит Шаакси, потому что, сколько бы грязи ни налипло на демона и какой бы ореол чистоты ни окружал ангела, от Истины не спрятаться.
Хотя бы наедине с самим собой. Мой демон не чист, конечно — демон остаётся демоном. Но он подлинный, а Варифиэль всего лишь фальшивка.
