Интересно, став ангельским созданием, носителем вселенской мудрости, узнаю ли я, каково время на самом деле? Смогу ли взглянуть на него со стороны, понять, возможно ли путешествовать по виткам спирали — и каков на самом деле её конец?.. Если конец спирали не является также самым её началом — что было бы, разумеется, потрясающим и одновременно почти что ожидаемым открытием…
Сейчас, впрочем, время кажется мне не совсем спиралью, но скорее колесом — одним из тех самых Начал, медленно перемалывающих меня в своих жерновах.
Мне кажется, что я горю в невидимом огне, белоснежном, подлинно очищающем… Хотя почему — невидимом? Я ловлю отблески этого огня в отражениях, вижу краем глаза… Я знаю теперь доподлинно, как больно, и сладко, и упоительно это — гореть.
Именно там, где стою сейчас я, проходит та самая черта между духовным и человеческим, к которой стоит стремиться вопреки всем нелепостям трактовки, что вечным ядом отравляет слово Божье в человеческих устах."
"Господь дал нам Слова об этом огне, ибо он, пожирая нашу сущность, выпускал нас наружу возрождёнными, изменившимися, преобразившимися, чтобы он шёл вслед за нами в наитемнейший час и был светом, открывающим знания о мире и себе.
Там, за этим огнём, лежит умение возрождаться из пепла.
Там, за этим огнём, лежит наша личная вечность.
Этот огонь — то, что объединяет многие воплощения меня. Я был языческими жрицами, что верили в разных богов, и шаманом, что преклонялся духу-оленю, и колдуном, который не верил ни в кого, кроме себя и своего демона, и астрологом при дворе халифа… Этот список можно долго продолжать, но есть нечто, объединяющее эти мои воплощения: рано или поздно, когда пройдены сложнейшие дороги, когда все правила нарушены, когда перейдена грань невозможного, когда испита до дна чаша боли и горечи, когда разум дрожит на грани осознания и прозрения, когда тьма так густа, что кажется непроглядной, когда отдано всё и даже больше, когда смелость взглянуть в глаза своей правде найдена… тогда приходит Он.
Огонь.
Я горю, прямо здесь и сейчас, и я несказанно, потрясающе лёгок, счастлив и свободен.
Я не боюсь смерти, потому что для меня, способного видеть великое множество жизней и спиралей, её нет; я не боюсь боли, потому что уже пылаю, и мне сладка эта боль; я не боюсь тлена, потому что дух, способный выжить в этом пламени, чужд человеческих слабостей…
И даже огня человеческого, жестокой насмешки над божественным, очередной ошибки трактования Божественных Слов, я не боюсь тоже.
