Нет, минуточку.
Осознав, я даже вскочила на ноги, шокированная.
Шакс, маркиз безумия. Ответ всё это время лежал на поверхности! Именно это он делает: играет со мной, сводит меня с ума, подкидывает невозможные воспоминания. Это всё — его работа!
-
— Точно всё в порядке, моя дорогая? Вы выглядите чрезвычайно взволнованной, — голос Пророка в который раз вернул меня в реальный мир, на этот раз — окончательно и бесповоротно.
— Теперь я всё поняла! — воскликнула я.
Пророк по этому поводу отчего-то не выглядел счастливым, скорее, очень даже наоборот.
— Должен отметить, что, по моему опыту, эти слова, сказанные с известной долей надрыва, экзальтации и категоричности, являются обычными спутниками полного непонимания.
Ну ничего себе завернул, а?
— При всём моём почтении, о посвящённый, в данном случае я уверена. Все детали наконец-то встали на место, и я теперь понимаю, что происходит.
— А что происходит, имею ли я спросить?
— Шаакси сводит меня с ума!
Пророк задумчиво пожевал губу.
— Ну положим, я почти уверен, что при наличии должного на то желания происходящее действительно можно трактовать именно так.
При наличии должного на то желания любые факты можно подогнать под нужную трактовку, это ни для кого не секрет. Но всё же не видится ли вам в этом всём какое-то противоречие? Шаакси не показался мне одним из тех, кто стал бы намеренно сводить вас с ума.
— Кто знает? Демоны коварны, — хотя мне тоже, по правде, не показался. Но мало ли, что там и кому кажется? Варифиэль всегда говорил, что ложь всегда правдивее и красивее правды, потому что правда чаще корява, кровава и мало годится для парадных выступлений и витрин.
А Шаакси выглядел с самого начала (или почти с самого) слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он вызывал чересчур много эмоций, перепутанных, противоречивых, совершенно неуместных и непонятных.
Поначалу я просто злилась, что кто-то вроде него удостоен внимания высших чинов. Он был в моих глазах мерзким демоном, скверной, уродом — и я бы очень хотела его таковым видеть.
Его слова, его суждения, его решения и взгляды… Не то, что должен одобрять ангел. Слова искусителя. Слёзы крокодила. Но я всё же начала чувствовать, что в глубине, под толщей возражений и приличествующих ангелу решений, яд слов Шаакси будит во мне иное.
Ангелу вовсе не приличествующее.
Сомневающийся ангел — слабый, недостойный, подверженный пороку ангел. Так говорят небесные штудии, и я обязана следовать им душой и сердцем.
