Кана правой рукой коснулась своего лба, губ и груди и низко поклонилась статуе. Отошла в сторону и в одной из стенных ниш взяла коротенькие тонкие свечки. Положила монетку на пару уже лежащих там.
Ой, как неудобно! Я даже не подумала, что придётся тратить какие-то деньги. Вряд ли Васса платит сестре достойно.
— Кана, я верну, обещаю!
Она улыбнулась и кивнула мне. Протянула одну из свечей, свою зажгла от горящей и что-то неслышно забормотала под нос, забавно шевеля губами.
— Дочь божья, говорят, ты болела?
Я вздрогнула – голос раздался из-за спины, но я совершенно не слышала шагов.
Развернувшись, я застыла с открытым ртом – слишком уж нереально выглядел служитель.
Глава 8
На свете я прожила не так и мало. И красивых мужчин видела достаточно. Умных, интересных, разных…
Священник, который стоял за моей спиной, отключил у моего тела все двигательные функции. Он был не просто красив, он был – идеален! Начиная от голоса, который густым бархатом окутывал разум, и кончая потрясающей формы руками.
Вот прямо-таки – анатомически-правильными.
Золотистой волной, идеальной в своём изгибе, на широченных плечах раскинулись волосы.
Прекрасное в своём совершенстве лицо, удивительной яркости и синевы глаза, тёмные брови и густые длинные ресницы… Такие губы мог бы сделать гениальный пластический хирург!
Сердечко бедной Стефании норовило пробить мою грудную клетку. Она, именно она, а не я, покраснела так, что полыхнули уши… и потупилась. Это была самая яркая физиологическая реакция на моей памяти.
Посмотрев на грязноватый пол, я мысленно сосчитала до десяти, подняла глаза и ответила:
— Добрый день.
При такой внешности – что он делает в этом захолустье?! Да и девочка, похоже, была влюблена в него. Ему лет двадцать пять-двадцать семь, он не может не знать, какое впечатление производит на Стефанию. И, тем не менее, стоит передо мной с победной ухмылкой на лице. Это настораживало. Я ответила – теперь ваш ход, красавчик.
— Благословите, патроно Серджио!
Кана стояла чуть сбоку от меня, низко склонив голову и ожидая этого самого благословения.
Патроно несколько нетерпеливо, даже не поворачиваясь к ней, левой рукой то ли произвёл это самое благословение, то ли отмахнулся от неё…
Всё так же ласково-снисходительно улыбаясь, он спросил:
— Твоя душа в смятении, дочь Божья? Ты хочешь поговорить об этом?
— Да, патроно Серджио, я бы хотела поговорить…
Кана, я так понимаю, вовсе не та божья дочь, о душе которой беспокоится патроно.
