— Ну что ты с ним цацкаешься! Анатолий! — на меня нагло посмотрел русоволосый. — Мальчишка, уж не знаю, как вам так повезло, что снаряды не рванули, но неужели ты считаешь, что мы не сможем обрушить на вас их куда больше?
Я не обратил на него внимания, а вот Горленко поморщился.
— Павел, тише, — произнёс он. — Не стоит разжигать конфликт ещё больше. Если до кого надо дойдут твои слова — я даже боюсь представить, что с тобой сделают. Барон, — он посмотрел на меня. — Мой товарищ немного набрался перед поездкой, не стоит слушать его именно сейчас.
На это заявление я лишь покачал головой.
— Я даю вам возможность уехать, — произнёс я. — Я милосерден, но недостаточно, чтобы постоянно контролировать себя и не отвечать на невежественность. Десять минут. Если вы через десять минут всё ещё будете в зоне моей видимости — я убью вас. Даже несмотря на то, что вы нас подло атаковали, я всё ещё воспринимаю вас как переговорщиков. И вам крупно повезло, что не было жертв. Иначе никто из вас отсюда бы не ушёл.
— Мальчишка! — нахмурился русоволосый. — За языком нужно бы следить!
Он сделал едва заметное движение рукой, но я его увидел. Вокруг двух его подчинённых начала сгущаться энергия. Я мгновенно напитал тело и рванул вперёд. Создав копьё молний, влил в него тёмную энергию.
Барон успел среагировать. Вокруг него начал образовываться доспех, и он хотел отступить назад, но тремя ударами, направленными в места, где были щели в ещё не полном доспехе, я разбил его, а затем нанёс удар по руке барона, отрубая её.
А с двумя его людьми уже справились Славка с Кириллом. Кирилл просто заморозил своей цели руки и ноги, а вот Славка нашпиговал свою копьями так, что он не мог шевелиться.
Барон упал на землю, крича и хватаясь за отрубленную культю.
— Гриша, — позвал я, а сам схватил сзади барона за волосы и приподнял его голову вверх. — Прижги ему рану.
Брат колебался всего секунду, но всё же подошёл и, создав пламя, приложил его к руке барона.
Тот вновь заверещал, и чтобы он не вырубился от боли, я направил в его мозг заряд тока, что не позволял ему отключиться. Когда процедура была окончена, я отпустил голову и встал перед баронов.
Горленко всё это время лишь наблюдал, даже не пытаясь ввязываться. Приставив копьё к шее русоволосого, я произнёс:
— Не стоит принимать мою доброту за слабость. Я давал вам шанс уйти мирно, а вы решили, что мир вокруг вас вертится.
