— А меня вот угораздило! Такая вот я у тебя непутевая!
Яна глянула на отца так, что у него отпала всякая охота читать морали.
— Ты у меня самая лучшая! — обняв дочь за плечи, сказал он.
Он сам открыл дверь, помог девушке сесть в свой «Мерседес», устроился рядом.
— Этих уродов утопят? — спросила она, когда машина выехала на главную в поселке улицу.
Отец многозначительно промолчал. Приговор уже вынесен, и он будет исполнен, Яна могла в этом не сомневаться.
— Они же не успели… — нерешительно сказала она.
К ненависти к насильникам примешивалась и жалость к ним.
Они хоть и уроды, но люди.
— А если бы успели?
Яна пожала плечами. Эти скоты действительно могли успеть, и ее бы сейчас выворачивало наизнанку от омерзения и ненависти. С ней они не смогли, а кого-то изнасилуют. Нет, таким подонкам не место на этом свете.
И все равно, убивать — это слишком.
— А может, их самих бабами сделать? Ну, обрубить там по самое некуда…
— Обрубить и отпустить?.. А они вернутся. И отомстят. Нельзя оставлять врагов за спиной.
Яна вздохнула. Демон и Болото хоть и выродки, но все-таки люди, а их смерть будет на ее совести. Она же довела дело до крайности. Сразу надо было позвонить отцу.
— Нет, если ты скажешь, их отпустят, — сказал отец.
Яна резко глянула на него. Его явно удивил этот ее взгляд.
— Что такое, дочка?
— Может, я у тебя и непутевая, но не дура. И не надо меня лечить! Я тебя знаю, ты их не отпустишь!
— А ты все равно скажи, — усмехнулся он. — Ты скажешь, а я не сделаю. Но тебе все равно станет легче.
"
"— А кто тебе сказал, что мне станет легче? Я хочу, чтобы их убили. И пусть их убьют!
Отец обнял Яну за плечи, привлек к себе.
— Этого хотеть не нужно. Но если так надо, то пусть так и будет.
— Пусть так и будет, — кивнула девушка.
— И не раскисай.
— Не раскисаю.
— Ты моя наследница, ты должна быть сильной и жесткой. Если вдруг со мной что-то случится, тебе придется рассчитывать только на себя. Столько воронья слетится…
— Что с тобой может случиться? — Яна с тревогой посмотрела на отца.
Раньше он не поднимал такие темы. Уж не предчувствия ли его терзают? — Ничего не может! Все говорят, что ты вечный.
— Даже горы не вечны, — сказал он, кивком показав на север. — Что уж про меня говорить… Ну да ладно, не будем о плохом.
Машина без остановки проехала через ворота охраняемого поселка, также без задержек вкатилась во двор отцовского особняка.
— Сейчас примешь ванну, выпьешь горячего молока, — сказал отец. — И ляжешь спать.
