Так что и тут отвечала так, будто сама проработала в «Байкальской энергетической компании» лет десять, не меньше. Но зато к ней у Ярика были другие претензии.
— Микаэла, ты же не Снежную Королеву играешь, ты — живая реклама. Мало улыбаешься. Мало мимики. Ты должна всем своим видом показывать, как рада мне, как жаждешь рассказать всё, что знаешь и даже больше. Ты должна не просто выдавать сведения, ты должна меня обаять так, чтобы мне отходить от тебя не хотелось. Боже, у тебя и улыбка такая, как подачка нищему… Ну, серьёзно, я чувствую себя рядом с тобой приставучим попрошайкой, а должен — самым желанным гостем.
Но когда Мика принялась по его требованию улыбаться, как ей казалось, радостно, Ярик замахал руками:
— Ой, нет! Не надо. Лучше будь Снежной Королевой. Так хотя бы ты выглядишь естественно. Значит, так. Стоите всегда с Алиной вместе. Алина — улыбается, Микаэла — отвечает на вопросы и рассказывает. Будете работать комплементарно.
В долгожданный перерыв все буквально валились в кресла, стеная и жалуясь.
Только Алина и Мика не позволяли себе ныть, словно не желая друг перед другом показывать хоть какую-то слабость.
Мика интуитивно чувствовала, что Алина изменила к ней отношение. Она больше не смотрела на неё свысока, как недавно. Она относилась к ней, скорее, как к равной и… как к врагу. И это ощущение было таким сильным, почти осязаемым.
Алина всё реже пыталась её ужалить словом, да почти и не цепляла совсем, разве что хмыкала себе под нос изредка, но тем сильнее казалась её неприязнь, если не сказать ненависть.
Во время перерыва Мике позвонил Лёша, судя по пропущенным — не первый раз за день. Воспользовавшись предлогом, она вышла на балкон поговорить без чужих ушей.
Лёша теперь звонил часто, передавал новости об отчиме, спрашивал, готова ли мать дать показания, да и просто интересовался, как дела.
Про свои дела Мика отвечала уклончиво. Потому что на днях сказала ему, что работает пока моделью, и он неожиданно разошёлся: ты и модель? Да как так? Разве такое для тебя? Тебе что, нравится, когда на тебя мужики глазеют? Нет? Так уходи оттуда.
Серьёзно, зачем тебе всё это? Брось. Найди себе что-нибудь нормальное. Приличное. Достойное.
Мика не ожидала от него такой непримиримости. Он разве что не плевался.
Сначала она пыталась объяснить, что ей и самой не по душе, но есть обязательства. Но Лёша все её доводы отметал. В конце концов она отрезала:
— Нравится тебе или нет, но я пока останусь там. Я обещала. Я иначе не могу.