– Где живет, кто кот, контингент клиентов.
– Сенаторша на улицу не выходит. У нее не кот, а крутой хмырь, штатник из конгресса. Оттуда и кликуха. Он снял ей хату и навещает раз в два-три месяца. Другим Сенаторша не дает. Боится.
– Чего боится?
– Ясно чего. Потерять хату, тачку и бабки. Она как у Христа за пазухой. На кой рыпаться.
– Где он ей снял хату?
– В башне на Смоленской набережной. Вход сзади, со стороны Американского посольства. Этаж, кажется, пятый. Я у нее не была, но Шурка Капуста была и рассказывала.
– Шурка ее подруга?
– Подруг у Сенаторши в Москве нет. У нее подруга приезжая, из Говногорска, как и она. Но Сенаторша с ней разосралась. Тогда ее Капуста и приютила. А потом, когда Сенаторша заокеанского хмыря встретила, захотела перед Капустой показаться, вот и позвала ее.
– Что это ты за город назвала? – прикинулся дурачком следователь.
– Я все дыры так зову.
– Сама-то откуда?
– Оттуда же…
– Ты сказала, что Шура Капуста Сенаторшу приютила. Почему? Добрая эта Капуста, или та за приют отваливала много?
– Отваливать тогда Сенаторше было нечем.
Но Капуста двухстволка. Нравилась ей эта девчонка, вот и приютила.
– Лесбиянка, что ли?
– Ага.
– Как найти Шурку?
– У меня телефон Капусты есть. Пиши.
– Капуста – это фамилия или кличка?
– Кликуха. Шурка за капусту станет говно лизать, а не только член. Вот ее Капустой и прозвали.
Волков знал, что эта публика капустой называет деньги. Он записал номер и заметил, что Славик делает брюнетке нетерпеливые знаки.
– Тебя, кажется, ищут. – Тимофей глазами показал на стойку.
– Газовщик подвалил, труба зовет, – усмехнулась брюнетка. – Лучше бы я тебе дала, чем такому хряку.
Майор пронаблюдал, как она, выдав оскал улыбки, медленно подплыла к двухметровой туше в долгополом пальто, и направился к выходу. Усевшись в машину, Волков связался по рации с ребятами и дал отбой. Искать Машу Хлебникову нужда отпала. Майор Тимофей Волков ее нашел.
Степанида Федотовна, маленький Фоня и Фрол Иванович стояли на платформе и махали вслед уплывающему вагону.
Когда состав стал набирать скорость, мальчик с криком «мамочка» побежал за поездом.
– Видишь, хотел остаться, а теперь бежит за нами, – утирая ладонью слезу, сказала Люба.
– Не переживай, ему у стариков хорошо. Пусть поживет до больших морозов. В Москве еще насидится, – успокаивал жену Глеб."
"Станция осталась позади, и поезд обступила тайга. Михеевым повезло.
