А вон и он, легок на помине.
Михеев повернулся к джипу и увидел здоровенного мужика с русой бородкой, в длинном бархатном халате. Владелец внедорожника открыл пультом заднюю дверь, достал большую сумку и, пискнув сигнализацией, вернулся в подъезд.
– Твой Федя на бизнера похож. Наверное, торгует чем-нибудь."
"– Федька-то? Торгует? Он и бутылку толком взять не мог. Его вечно в магазине обсчитывали. Какой из него торгаш… Вот на гитаре он мастак. И голос бархатный. Девки его за кураж любили. Другие подарочками задабривали, а ему так давали.
– Ты его Пеньком называл, а он здоровый, на целый дуб тянет.
– Фамилия у него Пеньков, вот и прозвали. Это от ласковости. Федьку народ примечает. Он добрый. Другому давно бы на джипе х… нацарапали. А ему никогда…
– Тебе, отец, от водки тепло, а я замерз. Пойду потихоньку. – Михеев поднялся и протянул алкашу руку.
– Дело хозяйское. За беседу спасибо. Страсть один не люблю. А то глотни. Не боись, у меня деньги есть. Еще возьмем.
Михеев поблагодарил за предложение и быстро зашагал к арке.
Еще в пятницу, перед пирушкой в кабинете Ерожина, Тимофей посетил лифтершу в доме Марины Строковой. Коровина поглядела на фотомонтаж спецов Управления и Вольновича в женском парике узнала. Услышав эту новость, Петр Григорьевич оскалился улыбкой веселого хищника: допросим Сенаторшу – и закругляй дело.
В понедельник утром Волков вызвал Хлебникову на допрос и направился к начальству. Возле кабинета подполковника он обнаружил целую толпу солидных мужиков.
Тимофей приоткрыл дверь. Ерожин беседовал с посторонним, но майора пригласил:
– Заходи. Только коротко.
– Через десять минут доставят Сенаторшу. Я думал, мы проведем допрос вместе?
– Допрашивай. У меня сегодня день по минутам расписан. Давай, Тимофей, не будем дублировать. Ты сам с усам…
Волков кивнул и отправился к себе. Майор за время десятилетней службы к самостоятельности привык. При прежнем начальнике он редко обращался за советом. Полковник Бобров и не любил опекать сотрудников.
Он лишь осуществлял общее руководство и расставлял приоритеты. В разработке всегда находились дела по общественному звучанию не однозначные. Никита Васильевич торопил с теми, которые больше интересовали начальство, обычная практика. При Боброве Волков справлялся без помощи шефа. В деле Строковой с ним произошла осечка, и Ерожин вмешался. Они как бы стали вести расследование вдвоем. Тем и объяснялась некоторая неуверенность Тимофея.
