Но пришлось отказаться от этой затеи – один из мотоциклов двинулся в обход холма и через пару минут уже бороздил просторы за спиной. Брянцев глухо ругался, согнувшись в канаве. Пехотинцам было лень сюда идти, они закурили, внимательно разглядывая холм. Рычал мотоцикл, огибал возвышенность.
Павел распростерся на дне расщелины и грыз сухую ветку. Русские парни себя не выдадут, но что у остальных на уме? Несколько человек рядом, нервы могут не выдержать… Но все было тихо.
Ветер доносил смех солдат. Гибель товарищей их не шокировала – разве не счастье умереть за фюрера?!
Наконец мотоциклетный треск затих.
Появились основания для сдержанного оптимизма. Павел аккуратно высунулся. Солдаты уходили в деревню – тоже навоевались! Мертвых мотоциклистов накрыли брезентом, уносить не стали – их позднее заберут соответствующие службы. Три мотоцикла пылили к центру Соли.
Павел облегченно вздохнул и повалился в канаву.
– Вот и сходили за хлебушком, – прокомментировал ситуацию Генка. – Хорошо, хоть кто-то остался… Эй, народ, вылазь! Уже можно…
Павел продублировал призыв на всех известных ему языках.
Кашель мешал говорить.
– Ну ты даешь, – присвистнул Генка. – И по-аглицки можешь, и по-французски… И по-немецки, поди, шпаришь, как по писаному. Ни в какой стране не пропадешь!
– Главное, что по-русски пишу без ошибок, – пробурчал Романов.
Из соседней канавы перебрался перепачканный черт с горящими глазами. Он сел на корточки, стал пытаться оттереть с головы липкую грязь, но только ее размазал.
Вскоре черт превратился в британского майора Энди Грира.
– Приветствуем, сударь, в вашем лице хищный капиталистический мир, – оскалился Кривошеев. – Чертовски рады, что вы еще с нами.
Генка ни слова не разумел по-английски, как и этот «черт» – по-русски. Но на войне все прекрасно понимают друг друга. Британец со вздохом похлопал Генку по плечу и отвернулся.
За Гриром перелез Джузеппе Манчини – безмолвный, скорбящий, с расцарапанной щекой. Он привалился к откосу и уставился в небо.
"
"– Макаронник, все понятно, – ухмыльнулся Брянцев. – А там кто шевелится слева от тебя, майор?.. А-а-а, лягушатник…
В канаву сполз молодой Марсель Лерон – в разорванной одежде, весь окровавленный, с болтающимся на ремне пустым подсумком. Павел помог ему спуститься.
– Тебя не убили, Марсель?
– А что, похоже, что меня убили? – огрызнулся парень. – Кровь не моя – Филиппа Готье. Он за мной бежал, а ему затылок прострелили. А я как раз обернулся.
