Мужик вроде нормальный, сильно не вредничает, но какой-то… неясный, что ли. Жискар Бурвиль в годах был, он и создал этот партизанский отряд. В Империалистическую с немцами дрался, под Ипром задыхался, под Верденом отличился, потом был крупным начальником на железной дороге, профсоюз возглавлял. Вот этому мужику мы доверяли. Только сердце у него было больное. Дней десять назад казус случился. Британское УСО своего агента-парашютиста с рацией сбросило, чтобы помогал нам и связь со своими держал. Как же его… Джон… Не помню.
Ходил тут гусем, нос задирал, даже Энди Грир ему замечания делал, чтобы попроще был. Потом сказал, что самолет с той стороны прилетит, выбросит контейнер с оружием и боеприпасами. Мы вроде и так не бедствовали, но ладно, пусть будет. Эти самолеты на большой высоте ходят, сбрасывают грузы для маки. Иногда их сбивают, но не всех. Точность выброски хромает сильно. Могут немцам закинуть – те, конечно, благодарны. И в тот раз – координаты дали, а пилот промазал, контейнер упал под гору, на равнину.
Лучше бы не ходили за ним, да Джон орал, что надо брать, пока дают. Уговорил Бурвиля. Спустились вниз и попали в засаду – немцы успели подтянуться. Два часа отстреливались, одиннадцать человек потеряли, и Джон вместе с ними, а еще рацию вдребезги разбили. Несколько человек кое-как вырвались, вернулись на базу. Бурвиль переживал, сердце не выдержало – в общем, сломался «мотор». Сельский врач у нас есть, да толку с него, когда лекарств нет. Ладно бы сразу – так сутки лежал, умереть не мог.
А однажды утром не проснулся. Жалко мужика, хоть и француз.
– Вермон тоже нормальный, – сказал Генка. – На рожон не лезет, все обдумывает. А что в полиции служил – так накласть и растереть. Время сейчас такое – все равны, кем бы ни были раньше, – Кривошеев выразительно покосился на нового члена партизанского отряда."
"Смена статуса происходила слишком быстро, осмыслить Павел не успевал.
Лез с вопросами улыбчивый Марсель, хотел все знать. С «теми двумя» разговаривать бесполезно, полные неучи в языках, а вот «господин Поль» – это другое дело.
Он почти безошибочно чешет по-французски! Доводилось бывать во Франции? Он сын белогвардейского офицера, бежавшего в Париж? На последнем перле Павел чуть не подавился, отделался улыбкой и общими фразами от приставучего француза.
– Парни, ни слова, кто я есть на самом деле, – предупредил он русских партизан. – Просто офицер – пехота, артиллерия, что угодно. Да хоть начальник почтовой или финансовой службы.
