– Партия большевиков осталась бы направляющей силой общества, она полностью должна была обновиться. Германские коллеги, в свою очередь, обещали, что устранят Гитлера, но у них не получилось. Была слабая попытка подбросить бомбу в самолет в сорок первом году, так самолет благополучно полетал с бомбой на борту и сел.
– И вы не понимали, что реализация этих планов – даже не утопия, а детский сад?
– На данную работу мы отводили несколько лет. Наивной публики в наших рядах не было, все все понимали.
Нас бы поддержало подавляющее большинство населения – ну не любят наши люди голодать, воевать и безвинно гнить в тюрьмах. Страна натерпелась, куда уж больше? Она не может страдать бесконечно, столько веков подряд. Но тут, как поется в одной хорошей песне, «пошли провалы, начались облавы». Меня не взяли в первую волну – удалось сохранить инкогнито. Я работал в центральном аппарате НКВД, занимался внешней разведкой (подробности опускаю). Наработал бесценный опыт, имел связи за границей с нашей агентурой, и не только с нашей.
Ушел через Финляндию – вы не поверите, но не на всем протяжении советско-финской границы шли бои. В приграничный район попал по собственным документам, далее помог надежный человек – вывез в нейтральную Швецию, а дальше – дело техники: мирное торговое судно, мзда капитану, Северное море… Детей к тому времени не нажил, с женой развелся. Позже, когда выявили мою причастность, ее схватили, пытали, но что она могла знать? – Резник сокрушенно вздохнул.
– На эту ситуацию я повлиять не мог. Надеюсь, Тамару в итоге отпустили.
– И в Лондоне вас торжественно встретили представители MI5 и MI6…"
"– Так. – Резник поднял ладошку. – Обвинения в предательстве заранее отвергаю, в этом вы не преуспеете. Англичане – какие-никакие, а союзники. Встретили, предоставили убежище, в этом вы правы. Контакты были минимальные, предоставленные сведения имели для них интерес, но никак не могли повлиять на политику советского государства.
Военных тайн мне не поверили, разведывательную агентуру я им не сдал – по той причине, что толком ее и не знаю. Предоставил им сведения, но от дальнейшего сотрудничества отказался – даже для заговорщика это, знаете ли, перебор. Британские агенты злились, подчас складывалось ощущение, что они не прочь передать меня работникам советского посольства, где каждый второй – шпион.
