Товарищи подмечали, что майор стал мрачным, но лишь пожимали плечами и с расспросами не лезли. Дунаев что-то чувствовал, Павел ловил на себе его проницательный взгляд, спешил отвести глаза, но этим делал только хуже.
Наличие рации в отряде выводило из себя. Однажды он ею воспользовался с разрешения командира. Позывные для связи с Абакумовым он помнил, они неоднократно уходили в эфир, но ответа он так и не дождался. Да и не рассчитывал он на ответ. Эфир – это тот же космос, в нем невозможно что-либо найти.
Что произошло в верхах за долгие месяцы его отсутствия? Существует ли еще СМЕРШ? На месте ли Абакумов и его заместитель, полковник Маховецкий?
Операция по поимке Резника, безусловно, провалилась, иначе что бы он делал в соседней землянке? Нельзя теперь оставлять попытки связаться с руководством! Он должен сообщить о Резнике, как бы некрасиво это ни выглядело! Он ведь офицер при исполнении, четко следует инструкциям и выполняет приказы!.
.
– Вы напряжены, Павел Сергеевич, – вкрадчиво заметила Елизавета Юрьевна Урусова.
Она подошла неслышно, когда он курил на краю базы. Павел вздрогнул и поперхнулся табачным дымом. – Прошу простить, в мои планы не входило вас испугать… У вас приступ меланхолии?
– Можно сказать и так.
Он выбросил папиросу и повернулся к женщине. Как ей удавалось сохранять грацию и женское достоинство? Возня с ранеными, антисанитарные условия, помощь на кухне, где тоже требовалась тяжелая физическая работа… Красивые глаза запали, лицо посерело – княгиня недосыпала, как и они все.
Но она оставалась красивой женщиной, на которую хотелось смотреть, – осанистая даже в бесформенной замшевой тужурке, волосы чистые, уложены под смешную шапочку, ногти обрезаны под корень. Он действительно не разбирался в русских княгинях – откуда они вообще берутся? Если не существует буржуазно-дворянской России, какой смысл в этих титулах? Но эта женщина ему нравилась. Хотя даже под страхом смерти он бы в этом не признался.
– Мрачные мысли о прошлом, Елизавета Юрьевна. Все в порядке."
"– У вас было мрачное прошлое? – Длинные ресницы удивленно поползли вверх.
– Хотя не буду настаивать, можете не объяснять. Вы слишком задумчивы, витаете в облаках и явно пребываете не в своей тарелке. У вас точно ничего не случилось?
– Вы тоже бываете грустной, Елизавета Юрьевна. Делаете свою работу, разговариваете с людьми, а в глазах стоит вселенская грусть. Скучаете по Парижу? А по России не пробовали скучать?
Она не обиделась, продолжала внимательно смотреть ему в глаза.
