Женщина в длинной плотной юбке и жакете из суровой ткани волокла тяжелые ведра с водой. Она была обута в резиновые сапоги, волосы пепельного цвета собраны в узел на затылке. Павел заметил, что у нее изящные руки и тяжелые ведра в них смотрелись неуместно. Женщина споткнулась, он бросился к ней, перехватил ведра. Она удивилась. Женщине было далеко за тридцать, у нее было правильное округлое лицо и печальные серые глаза.
– Давайте помогу, мадам, – сказал он по-французски. – Эти ведра вам не идут, может, стоит попробовать что-нибудь другое?
– Хорошо, помогите… – Женщина отпустила ведра и разогнула спину.
Она тоже говорила по-французски. – Но должна заметить, что делаю я это не в первый раз и обычно справляюсь. Ручей недалеко, там есть удобный ковш для воды… Если не сложно, донесите до кухни – вы же знаете, где она?
Он почти ничего не расплескал. Спустился по ступеням, вырезанным в грунте, и пристроил ведра рядом с глинобитной печью – очевидно, в отряде имелся мастер по лепке кирпичей из глины и кладке печей.
– Благодарю вас, – кивнула женщина. – Только давайте не будем говорить по-французски. Я, конечно, ценю, что офицеры Красной Армии – люди высокообразованные… – она играючи перешла на русский.
– Согласен, – улыбнулся Павел. – Французский мы знаем не в совершенстве, допускаем оговорки. По-русски легче… Кто вы, сударыня? Вы не похожи на юных валькирий из Белоруссии…
– Да, я давно вышла из комсомольского возраста, – согласилась женщина.
– А если откровенно, никогда в этой организации не состояла и не имею понятия, чем там занимаются. Елизавета Юрьевна, – представилась женщина, с насмешкой наблюдая за его реакцией.
– Позвольте… – оторопел Павел. – Вы – та самая русская графиня?
– Княгиня, – мягко поправила дама. – Вымирающий вид, находится на грани уничтожения. Графиня – это из другой области. И, кстати, шутки вроде «где мой графин?» давно приелись.
– Даже и не думал так шутить, – пробормотал Романов. Он действительно был сильно удивлен.
Женщина распрямила плечи и посмотрела на него с грустной насмешкой. У нее была грация, стать, и резиновые сапоги вкупе с заколотыми волосами эти качества не умаляли. В ней чувствовалась дворянская порода.
– Все в порядке, не смущайтесь, – улыбнулась княгиня. – И можете не представляться, Павел Сергеевич, – вам уже все косточки перемыли. Не думайте, что в наших краях не хватает сплетников.
«Дунаев», – догадался майор.
