На пару часов хватает.
Так мама шутит. А вообще в их доме никто не смеется.
Однажды в кино он встречает отца и прячется за колонной. С отцом женщина. Наверное, именно про эти «штучки» говорила мама. Женщина молода и красива. Пожалуй, только сильно накрашена и полновата. Громко хрустя фольгой, пани ест шоколад и заливисто хохочет. На ее белых и пухлых руках много блестящих и крупных колец. Она вульгарна – он вспоминает это слово и наконец понимает, что это такое.
Отец сдержанно улыбается, что-то смахивая с ее жакета.
Потом он берет ее под пухлый локоть, и они идут в зал.
Марек выскакивает на улицу – слава богу, отец его не заметил.
Он долго бродит по окрестностям, домой идти неохота. Вообще ничего неохота. На сердце такая тоска. Выходит, их семья – красивая оболочка для окружающих. А на деле никакой семьи нет. У отца любовница, у мамы… возможно, тоже есть какой-нибудь кавалер. Самое противное, что они живут во лжи. И никто друг друга не любит. Его не любят уж точно, а он… он, пожалуй, тоже. Нет, маму он жалеет.
А отца… За что его жалеть? Раньше он его уважал. А сейчас, кажется, нет. Да, точно нет. Он стал ему противен.
Вокруг него одна ложь. Дешевый театр. Вечно страдающая мать и гулящий отец. Зачем они вместе, почему не разъедутся? А кстати, с кем бы он, Марек, остался? С отцом или с мамой?
Вопрос… И ответ – да ни с кем! С огромным удовольствием он бы остался один! Он им не нужен, да и сам в них не нуждается.
Потом Марек научится не обращать на родителей внимания и жить своей жизнью.
Кончилась школа, начался институт.
Студенческая компания, споры и разговоры до самого утра, от выпитого и выкуренного раскалывалась голова.
Но там была жизнь. Жизнь, а не темный и мрачный склеп. Он ожил: приятели, походы, баскетбол, карты.
Он почти не думал о родителях. Мама все чаще лежала в больницах, отец пропадал по неделям. Марек знал, что он у любовниц. Ну и отлично. Его ни о чем не расспрашивали, его жизнь их не интересовала. Они были слишком увлечены своей. Карманных денег ему хватало, отец не жалел, откупался.
А потом появилась Анна. И только тогда началась настоящая жизнь.
Он влюбился в нее в ту же минуту, как только увидел ее кудрявые рыжеватые волосы, подсвеченные солнцем и от того золотистые, ее серо-зеленые глаза, удивленные, распахнутые, наивные. Тоненькую подростковую фигуру, при этом невероятно женственную и хрупкую. Вся она была сама женственность, изящество, плавность.
А как она говорила! Он замер и слушал не отрываясь.
