Анну не волновали вредные отдушки и добавки, ей просто было удобно покупать кремы в аптеке – аптека пана Чижика находилась напротив, две минуты ходьбы. Знакомы они были тысячу лет, с молодого возраста. Если ей нездоровилось, она звонила пану Чижику, и он, перебегая дорогу, с удовольствием приносил ей лекарства.
Кстати, когда старый друг овдовел, а случилось это лет десять назад, он пришел к Анне и заговорил о «совместном проживании, чтобы украсить и облегчить оставшиеся годы». Анна еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.
Лысый и круглый как шар – казалось, он не идет, а катится, – вечно красный и потный пан Чижик! Вот это жених! Правда, потом стало стыдно: можно подумать, она большая красавица.
– А зачем? – осторожно осведомилась она. – Зачем нам с вами это нужно?
Утирая платком мокрое от волнения лицо, смущенный аптекарь удивленно и недоуменно захлопал глазами:
– Как же, пани Анна? А быт? А материальная составляющая? А помощь друг другу? Вдвоем всегда легче. И спокойнее, не так ли? Вам станет нехорошо – не дай бог, конечно! – я вызову «Скорую помощь».
Мне – вызовете вы! Клянусь, я совсем не избалованный и не капризный, моя Зосенька, – всхлипнул он, вспомнив супругу, – готовила просто. Да и я ничего такого не требовал. Рубашки глажу сам, стиральной машиной и пылесосом пользоваться умею, в продуктах разбираюсь! Я не буду вам обузой, поверьте! Просто, – он громко вздохнул, – я совсем не переношу одиночества. Захожу в дом после работы, а там темнота. Это ужасно! И не с кем поговорить, совершенно не с кем! С сыном все коротко, он вечно занят.
Друзья… Их почти не осталось. А поговорить хочется. Пожаловаться, поделиться. Человек должен общаться!"
"– Милый пан Чижик, – как можно мягче ответила Анна. – Это я стану вам обузой, уж поверьте. За все эти годы я так разленилась – сплю до полудня, в еде неприхотлива и почти не готовлю, целыми днями могу провозиться в саду, да и болтать – уж простите – отвыкла. По вечерам я читаю или слушаю музыку. В общем, жена из меня, – махнула рукой Анна, – так себе, честное слово.
А собеседник тем более.
Казалось, пан Чижик вот-вот расплачется. И Анна поторопилась его утешить:
– Пан Чижик, – затараторила она, – вы замечательный человек и завидный жених. Обернитесь – вокруг море одиноких и тоскующих женщин! И каждая, уверяю вас – каждая! – будет счастлива составить вам пару. А меня вы простите. Я так привыкла к своему одиночеству, что не променяю его на самого лучшего мужа.
Пан Чижик все так же молча хлопал глазами.
