Ее великодушие и благородство безразмерно. Как и ее самоотверженность, нравственное величие. Да, звучит выспренно, но это чистая правда. Чище человека не было в его жизни. Чище и тоньше.
А теперь он, болван, портит ей настроение, срывается, укоряет. Кретин и эгоист. Дуться на Анну – ничего глупее и отвратительнее и не придумаешь!
Пройдясь по парку и кое-как успокоившись, он пошел в город и купил огромный букет кремовых роз. Бордовые, красные и прочие она не любила. Только кремовые, кажется, они называются чайные.
Пахли они восхитительно.
В номере он побрился, надел свежую тенниску, побрызгался одеколоном, взял букет и пошел в ресторан – подошло время обеда. На него оборачивались все: и официанты, и гости, провожая его удивленными взглядами.
– Я похож на человека, идущего делать предложение? – пошутил он, наклонившись к соседнему столику, за которым сидела пожилая и очевидно богатая арабская пара.
Те страшно смутились, и дама извинилась по-французски. Поклонившись, Марек ответил также по-французски, арабская дама зааплодировала.
За другими столиками тоже раздались хлопки. Он глянул на Анну. Та была смущена и испугана.
– Это тебе! – галантно поклонившись, он преподнес ей букет.
Растерянная Анна оглянулась, словно ища поддержки. Кто-то снова захлопал в ладоши.
Она пробурчала:
– Вот уж не думала, что к старости ты станешь пижоном и полюбишь театральные эффекты.
Марек со вздохом развел руками.
Но в целом все получилось – настроение у Анны было прекрасным, ужин удался, и они выпили по бокалу белого вина – на горячее была рыба, а с кофе позволили себе по кусочку шоколадного торта.
– И все-таки вкуснее, чем пекла твоя мама, я ничего не ел ни во Франции, ни в Италии! Пироги пани Терезы! Со сливами, вишнями, яблоками, эклеры с шоколадным кремом и трубочки со сливочным! Это шедевры, Аннушка!
Анна вздохнула.
– Только жаль, что я не любила сладкое. А кулинаркой мама и вправду была непревзойденной.
После ужина они долго сидели в парке, не возвращаясь к сложным проблемам, болтали по пустякам.
Хватит печалей и жалоб, в конце концов, у них остался всего один день! А про свою прошлую жизнь они когда-то дали слово не вспоминать. Правда, не всегда получалось, но старались изо всех сил.
Они прошлись по парку, где потрясающе пахло свежескошенной и политой травой, кустовой розой, оплетающей ограду, жасмином и липой. С Карпатских гор тянуло прохладой, вечерней свежестью и сыростью леса.
