– У меня, между прочим, болит плечо! – Он на секунду задумался: – Правое, да. И еще, ты знаешь, я стал уставать. Казалось бы, не с чего, а устаю.
– Это возраст, мой дорогой! – улыбнулась Анна. – И он, увы, никого не минует. Даже таких крепышей, как ты. Это нормально, Марек, зря ты расстраиваешься. Ей-богу, зря!
«Нет, все-таки он удивительное явление природы, – подумала она. – Что называется, редкий экземпляр».
– Ну я, пожалуй, пойду. – Он поднялся. – Встретимся на обеде. Кстати, качество питания осталось на том же уровне?
– Все нормально, очень прилично.
Хотя повар, кажется, поменялся.
Волоокая официантка, стоящая неподалеку, смотрела на него во все глаза.
– Ну вот, – усмехнулась Анна. – Кажется, ты разбил очередное женское сердце!
Он огляделся по сторонам и недовольно буркнул:
– Хватит делать из меня престарелого ловеласа. Кажется, я им не был даже в далекой молодости!
Действительно, ловеласом и бабником он никогда не был – был верным. Хотя бабы кружились вокруг, как осы над миской с вареньем: еще бы, такая фактура! Как говорила ее сестра Амалия, помесь Жана Маре и Жана Габена.
Она смотрела ему вслед. Волоокая официантка тоже.
«Дурочка! Он же старик! – качнув головой, усмехнулась Анна и тут же вздохнула: – Бедная Шира! Он говорил, что она ревнивица».
* * *Они с Мареком встретились, когда Анне едва исполнилось восемнадцать. Ей восемнадцать, ему девятнадцать – сущие дети.
Почему он обратил на нее внимание? Красотой она не блистала, ничего примечательного, обычная девушка. Смешные рыжеватые пружинки волос, карие глаза, чуть вздернутый нос и куча веснушек, словно солнце бросило ей на лицо целую пригоршню солнечных лучиков.
К тому же крошка, крохотуля, Дюймовочка – метр пятьдесят четыре. Недоросток, послевоенное дитя. Тоненькая как веточка. Ножки, ручки, шейка – все как у подростка. Кроме одного – груди. Вот грудь ей досталась солидная – третий номер при прочих параметрах!
Выглядело это немного комично, и она яростно с этим боролась – надевала тесные лифчики, распашные рубашки и платья.
Но грудь, высокая и пышная, прятаться не хотела и нагло лезла наружу.
– Чем я тебе понравилась? – спрашивала она его. – Нет, ну правда! Даже Маля куда красивее, чем я! Про всех остальных я и не говорю! Помнишь Монику? Ну, ту высокую блондинку с сиреневыми глазами? А Эву Полянски? Что, тоже не помнишь? Темненькая такая, зеленоглазая, с пухлыми ножками?
– Моника? – рассеянно переспрашивал он. – Нет, не помню. А Эва твоя – никакая. К тому же кривляка.
