Журавлев искал глазами Тамару – та сидела за женским столом, с аппетитом ела и болтала.
Он вышел на улицу, закурил. По-прежнему гремела музыка, носились и кричали дети, подходил нарядный народ с коробками и пакетами с подарками.
«Подношения, – усмехнулся Журавлев. – Как же, ведь надо произвести впечатление».
Он пошел вниз по улице, удаляясь от невыносимых звуков и назойливых запахов. Но скрыться от них не получалось – все гремело и пахло, казалось, на весь белый свет.
В конце села, присев на лавочку у скромного, покосившегося домишки, он вспомнил Тамин рассказ.
Там, в машине, он особенно и не прислушивался, неинтересно: отбыть номер, сделать подружке приятное – и тю-тю, местные баре!
И да, никаких фото я делать не буду, увольте! Потому что противно. Да, деньги пахнут. И девочка эта несчастная… Как такое снимать?"
"Все, до свидания! До свидания, чужая, непонятная жизнь – завтра он уезжает. До свидания, горы, покрытые голубоватыми соснами, фруктовые сады, ломящиеся от изобилия южных даров.
Пышные палисадники в розах и георгинах, жара, пыль, летящая с разбитых дорог, чистый, звенящий воздух, темный стол и скамьи, неистребимый запах кофе, прохладная узкая комнатка со скрипучей кроватью, огромная подушка с кружевной наволочкой, вкуснейшая, ломящая зубы вода, жалостливый вой шакала в ночи, свежий ветерок, колеблющий занавеску – все, прощай и прощайте! И ты, Тама, прощай. Прощай, дорогая. Спасибо тебе. Ты стала родной. Вот как бывает. Мы подружились.
И, надеюсь, чуть скрасили друг другу одинокие дни. Спасибо тебе за твое тепло, за твою теплоту. За твою заботу – ей-богу, так обо мне сто лет никто не заботился! За твое понимание, чуткость, нелюбопытность. За твой такт спасибо – ты всегда чувствовала, что и когда. В общем, спасибо за дружбу, душевность и материнскую ласку.
В Москве я все сделаю, не сомневайся – куплю лекарства и теплый ажурный оренбургский платок – твой совсем износился, весь в штопках. Куплю тебе хорошие духи – ты их любишь, а у тебя одни остатки.
Московских конфет – «Трюфелей», «Столичных», «Белочку», что там еще? Зефир в шоколаде – ты очень любишь зефир, а здешний, прости, мерзковат – сахар скрипит на зубах.
Я все куплю и отправлю, а вот увидимся мы с тобой вряд ли. Вряд ли я вернусь сюда, Тамрико, извини. У меня ведь охота к перемене мест, а этих новых, неизведанных мест – жизни не хватит. Вот, например, я очень хочу в Калмыкию. И в Хакасию. И в Бурятию.
