А если прохладно, она надевает современный и теплый спортивный костюм, а не твидовые брюки и севшие кашемировые свитера!
А вот теплый бархатный синий халатик жалко – когда-то Даша его обожала и сносила буквально до дыр. Халатик привез из-за границы папа. Нет, его она точно не выбросит, но постирать в Москву возьмет – после зимы вещи всегда пахнут сыростью.
Даша встряхнула любимый халат, и из него посыпались фантики от карамелек «Мечта», носовой платок, смятая салфетка и какая-то бумажка. Даша взяла ее в руки.
«Дашка, любимая! Девочка моя золотая! Снова разлука на пять чертовых дней! До пятницы как до Луны, и я снова буду скучать.
Невероятно буду скучать, я это знаю! Спать на твоей подушке, нюхать твою ночнушку (не думай, я не извращенец!), точно открою твой крем, чтобы услышать твой запах."
"Я идиот, да? Не спорю. Любимая моя девочка! Ну что я разнылся? Пять дней пролетят, и мы снова будем вместе! И кстати, это чертово лето тоже закончится – скоро август! А в конце августа, обожаю его, вы вернетесь в Москву! Все, лечу, опаздываю на электричку!
Смотрю на тебя спящую… И думаю, как ты хороша…
С приветом, твой придурочный муж Михаил Поляков».
Даша опустилась на стул, перечитала записку и разревелась.
Он часто писал ей записки – и в Москве, и на даче. Оставлял на тумбочке. Проснется – прочтет. Прочтет и улыбнется.
Господи, ну зачем она взялась перебирать эти дурацкие вещи? Висели себе и висели! А все этот дождь!
Выкинуть. Порвать и выкинуть. Другая жизнь. Прошлая жизнь. Но… Даша сунула записку в карман джинсов.
Зачем? На этот вопрос нет ответа. Да и вряд ли стоит на него отвечать. Ладно, надо успокоиться. Впереди дорога. А завтра путешествие, поездка в Питер. В общем, живем и радуемся жизни!
Даша всхлипнула и подошла к книжным полкам. Кроме старых вещей, на дачу свозились и книги. Например, из Дашиного и Полинкиного детства, папины гидрогеологические, по специальности – выкинуть их не поднималась рука, – какие-то кулинарные, в далекие «замужние» времена увлекавшие молодую хозяйку Дашу.
Неподъемные талмуды по юриспруденции, ну и некоторые подписные, которые не помещались в московской квартире.
Иногда Даша копалась на полках и находила что-то ностальгическое, любимое и прихватывала с собой: Гончаров, Лесков, сборник поэтов Серебряного века. Маршак, Чуковский, Даниил Хармс, Льюис Кэрролл, Агата Кристи, Даниил Корецкий – папа любил детективы.
А, вот! Александра Бруштейн, любимая книга детства. Когда-то Даша знала ее наизусть.
