Фигура, которой все они выражали почтение была слабо различима из-за марева, которое осталось после разрыва кокона. А через мгновение вовсе окуталась всполохами силы. Сначала я уловил использование целого комплекса лечащих и восстанавливающих плетений, вслед за которыми в дело пошли преобразовывающие — патрицианка использовала подручные материалы, чтобы создать из них одежду.
Крепкая у неё всё же психика. Больше сотни лет провести в полной изоляции, каждую секунду сражаясь за свою жизнь и сохранить разум — подвиг на который способен далеко не каждый бог.
Здесь же речь вовсе шла о смертной.
На то, чтобы закончить процедуру, у неё ушло не больше пары минут, за который Ратибор вышел из ступора и развеял конструктов. Правда, освобождение своей родственницы никак не прокомментировал — молча стоял на месте, неотрывно смотря на окутанную мерцающими всполохами фигура. А когда свечение исчезло, вздрогнул от раздавшегося голоса.
— Ну здравствуй внучок. Давненько не виделись. Сколько уже прошло? Годков двести? Пятьсот? Императоры поди уж раз десять сменились, а ты только сейчас решил свою бабку проведать.
И не стыдно тебе?
Если первые фразы звучали вполне нейтрально, то в последней пожилая патрицианка надавила голосом. Да так, что несгибаемый Ратибор сделал шаг назад. Под потолком засияли тёплым светом сгустки энергии, созданные княгиней, а кавалергард взял себя в руки и всё же принялся отвечать.
— Ментальную закладку мне установили. И сыновьям, думаю тоже поставили. Оттого никто сюда и не явился.
Не знаю, как так вышло и кто такую подлость учинил, но обязательно его найду.
Помолчав, добавил.
— Ты уж прости, бабуль. Не понимаю, кто ко мне подобраться так близко смог.
Пара источников света приблизились к женской фигуре, позволяя рассмотреть спасённую. Длинные седые волосы, заострившиеся из-за истощённости черты лица, сухое тело, сейчас обтянутое серым платьем, которое Одарённая создала из камня. Казалось бы, её не бояться надо, а бежать помогать. Но стоило посмотреть в сверкающие глаза и ощутить пульсирующие волны силы, что расходились по залу, как точка зрения немедленно менялись.
Пожалуй, эта смертная была ничуть не слабее князя до обретения им «искры». А может и сильнее.
— Даже не пытайся меня задобрить. Сейчас перед тобой не бабуля, а княгиня Оболенская! Которую пытались убить, перед тем выпытав все тайны рода. И где? В университете имени её родного внука! А никто из семьи даже не подумал заглянуть и проверить, как идут дела.
