— Повар-то зачем?
Тот с невинным видом пожал плечами.
— Должен ведь кто-то нам всем готовить, правильно? Дела связанные с коррупцией и злоупотреблениями властью требуют особого подхода. Придётся снять особняк, где на время дела будут жить все члены команды. Спален на пятнадцать, пожалуй.
Не уверен, что всё им озвученное было правдой. Больше походило на то, что адвокат откровенно издевался над полицейским. Но видимо какая-то доля истины в его словах всё же имелась. Потому как вид у штабс-капитана сейчас был донельзя хмур.
— Я ведь всё равно мало что могу сделать.
В ответ на эту попытку отступления, Бельский хищно прищурился и усилил натиск.
— Разве? Вы можете опросить его на месте, в присутствии адвоката и удостовериться, что в действиях подозреваемого нет состава преступления. Закон ведь с утра не менялся?
На этот раз молчание офицера затянулось. Настолько, что мне показалось, сейчас он просто попробует прекратить зашедший в тупик диалог. Но штабс-капитан меня удивил — вместо этого мужчина потянулся к листам бумаги для записей, что были на столе Бельского, после чего взял ручку и что-то написав, быстро передал бумагу адвокату.
Ну а Сандал, конечно мне всё показал. На самом деле там было всего два слова. “Проверка” и “статистика”.
Сам я не понял, что имелось в виду. Зато Бельскому это видимо сразу всё объяснило. Щёлкнув пальцами, он спалил бумажку и с улыбкой глянул на полицейского.
— Тогда обязательство о явке? Такой вариант подойдёт?
Фелатин кивнул.
Я же задумчиво рассматривал оседающий на столешницу пепел. Только что адвокат использовал силу напрямую. Не при помощи одной из ранних божественных техник вроде печати, комбинации слов определённой тональности или символов. Лишь при помощи жеста сопряжённого с мысленным усилием.
Пока эти двое утрясали формальности, я вполуха слушал беседу, а сам пытался понять, как такое возможно? Бельского не отнести к могущественным Одарённым. Тот же Корсаков намного сильнее.
Но при этом адвокат располагал весьма интересными навыками. Научился? Пресловутые родовые техники?
В конце концов мне дали подписать какую-то бумагу. Судя по её содержанию, для полиции я оставался подозреваемым и был обязан явиться для допроса, как только они с этим обратятся. А прямо сейчас мог идти на все четыре стороны.
Как только я поставил подпись, штабс-капитан забрав лист и не прощаясь, направился к двери.
