Кстати, шум интенсивно работающих собачьих челюстей внимания охраны не привлек. Что ее, охрану, характеризует как не особо бдительную.
Не особо — это мягко сказано. Когда Сергей заглянул в окошко, то обнаружил, что сторож дрыхнет на скамье, поставленной вплотную к двери. Продуманный парень. Защитился от внезапного вторжения. Нет, с оценкой его умственных способностей Сергей поторопился. Дверь-то наружу открывается, а щеколду можно и ножиком через щель скинуть.
Что и проделал Милош."
"Теперь небольшое воздействие на сонную артерию — и сон сторожа перешел в обморок.
Но это так, перестраховка. Судя по «выхлопу», красавчик если и проснулся бы, то только по требованию мочевого пузыря.
Дверь в большой дом была открыта. Для лучшей вентиляции.
Незваные гости разбились на пары и занялись исследованием помещений.
В самом первом обнаружился караул. Бойцы отдыхали после плотного ужина, остатки которого окружали пару пустых кувшинов. Хорошо живут служители служителей культа. Даже вино не допили.
Крепкий сон — залог здоровья. Если не на рабочем месте и при исполнении. Хорошо, что к ним пришли добрые варяги, а не какие-нибудь злые лютичи. Те ведь и зарезать могли. А так всего лишь перевод из обычного сна в искусственный.
С челядью тоже не возникло проблем. И со жреческим контингентом. Только Сергеев знакомец с поцарапанной рожей ухитрился открыть глазенки и потребовал оставить его в покое. Требование было выполнено немедленно. Покой жрецу обеспечили. Тем же мешочком.
Сложнее всего оказалось разбудить лютичских девок так, чтобы не нашумели.
Особенно последнюю, которая делила ложе с главным жрецом. И делила явно не по своей воле. Добровольных соложниц не привязывают к кровати на манер Андреевского креста.
Кстати, не поэтому ли верховный отказался возвращать их Сергею? Вдруг бедняжки расскажут, что с ними делали?
Хотя в храбрости жрецам не откажешь. Пользовать невест самого Свентовита! Да еще на глазах у домашнего идола. Ну да, в «служебной» опочивальне верховного имелся личный алтарь.
Уменьшенная раз в тридцать копия главного кумира. Очень точная. И меч в наличии, и ритуальная чаша. Последняя, правда, не в руке идола, а на столе. Зато не деревянная, а серебряная.
Что делает связанная девушка, когда, очнувшись, видит над собой «доброе» лицо Дёрруда, вымазанное для маскировки сажей? Правильно. Истошно вопит. И будит этим воплем и своего пузатого насильника, и всю округу. К счастью, ей вовремя заткнули ротик.
