— Понятно, почему здесь воюют. Есть что завоевывать.
— Такую землю не завоевывать надо, а защищать, — буркнул Сергей. — Урожаи вдвое, а то и втрое от наших, а у смердов животы к позвоночнику присохли."
"— Это не смерды, а холопы, — внес поправку Траин. — Свободный не стал бы такого терпеть. Сбежал бы в лес. Вот в тот хотя бы, — сын ярла махнул рукой в сторону опушки.
— Жюст! — окликнул Сергей француза. — Почему здешние крестьяне в лес не бегут?
— Так нельзя в лес! — Жюст явно удивился. — Это же графский лес.
Здесь даже хворост на опушке собирать нельзя — вздернут!
— А зачем графу хворост? — удивился Траин.
— Графу — ни за чем. Но не положено. В этом лесу граф на оленей охотится. Или на кабанов. Их вообще бить нельзя. Даже если поля травить начнут.
— Как это? — Теперь даже Рёрех удивился. — Они его урожай жрут, а он терпеть должен?
— Он должен егерям сообщить, — пояснил Жюст. — А те — графу… Только мало кто сообщает.
— Почему? — спросил Сергей.
— Так от охоты вреда больше, чем от кабанов будет.
Эти все поле конями вытопчут. И не одно. Хорошо, если потом один колосок из пяти останется. А кабанов можно шугануть втихую. А иной раз и поросенка какого того, — Жюст сделал вид, что вгоняет нож. — Только незаметно. Узнают егеря — повесят.
Варяги переглянулись. Теперь окрестный пейзаж уже не казался таким… благостным. А примыкающий к полям лес, лиственный, зеленый, южный, оказывается, таил всякие сюрпризы: кабанов, егерей…
— А откуда ты это все знаешь? — спросил Траин по-нурмански.
Жюст понял. Язык «северных исчадий» не так уж отличался от германского.
— Так я сам из крестьян, — пояснил он. И добавил с грустью: — Был, пока люди архиепископа не забрали нашу землю за долги.
Далее последовала короткая печальная история о том, как сначала некие вояки, причем французы, а не викинги, ограбили их деревню и порубили садовые деревья для собстенных нужд, потом солдаты короля Эда, который был королем до Карла, забрали все зерно, которое не удалось припрятать. Потом… В общем, в итоге землю, на которой обитало семейство Жюста, «унаследовал» архиепископ, и спустя полгода вся деревня оказалась у прелата в кабале.
Кроме Жюста, который хоть и был совсем сопляком, но понял, что крестьянский труд в подобных условиях не для него, и сбежал. Лет семь он кое-как выживал: батрачил, крал, что плохо лежит. Однажды угодил в рекруты, но ухитрился дезертировать, пристал к шайке разбойников, но тоже успел смыться до того, как их изловили и повесили.
