Думать, находить правильное действие и использовать это. Согласись, с тобой у него вышло отменно!
— Да я сильнее его вчетверо! — возмутился Стевнир. — Он схитрил, но больше я на такое не поймаюсь!
— В бою «больше не поймаюсь» не бывает, — сказал Пешеход. — У мертвецов нет второго раза. А суметь победить врага, который вчетверо сильнее, — это как раз свойство хёвдинга. А говорят, что он удачлив. Нет, не спорь! Этот юнец — прирожденный вождь. Нет, ну как он тебя ловко уложил! Как вспомню, так восхищаюсь.
— Это потому что он не тебя лягнул, а меня… — проворчал Стевнир и потрогал челюсть.
Больно, однако. Хорошо хоть, голова больше не кружится и не болит.
— Меня он бы так не лягнул, — усмехнулся Пешеход. — А ты радуйся, что борьба была дружеская. Вот если бы он тебе так по мудям приложил… — И хохотнул.
— Тебе бы он точно по ним и попал, — сердито проговорил Стевнир. И поглядел на девку, распластавшуюся на бревноподобных ляжках Хрольва. Девка была здоровенная и раскормленная, как моржиха. Как раз какая и нужна другу.
Пешехода не всякая выдержит.
— Не попал бы, — мотнул головой конунг. — Я сразу увидел, что он не споткнулся.
— Это потому что ты сбоку стоял. — Стевнир не понимал, почему друг так нахваливает варяжонка.
Не понимал, потому что его не было рядом, когда юнец сказал Хрольву о том, что франкский конунг предложит ему землю франков. Вот о чем Хрольв никак не мог забыть. И то, как парнишка расправился со Стевниром, лишь добавило дровишек в костер конунговых мыслей.
Но одно Хрольв Рёнгвальдсон знал точно: юный хёвдинг должен пойти с ними на землю франков.
И еще его обязательно надо помирить со Стевниром. Может, передать ему то, что сказал о парне Дёрруд? Ведь если Убийца прав, то другу стыдиться нечего. Сыграть в кости с одним из… Нет, вряд ли Дёрруд прав. Но Стевниру он предположение Убийцы передаст обязательно. Позже. Сейчас у Хрольва будет другое занятие.
Девка тоже почувствовала шевеление под своим животом и вздохнула. Хотя, может, все и не так плохо.
Этот нурманский князь очень богат. Вдруг подарит ей серебрушку?
— Ты заправил моей холопке! — Колхульда была возмущена.
— Что за вздор? — изумился Сергей. — Кто тебе такую глупость сказал?
— Так мне сама Искора и сказала! — Глаза юной супруги пылали яростью.
Неожиданный поворот.
— Искора — не холопка, — внес поправку Сергей, выигрывая время, чтобы придумать способ урегулирования ситуации. — Ее отец был владетелем и воеводой князя там, на своей земле.
