— Не хуже меня, — дипломатично ответил Дёрруд. — А может, и лучше, не знаю. Старый он. Устал быстро.
«Ага, как же, — злорадно подумал Сергей. — Развел тебя Избор, а ты и повелся».
Настроение его, упавшее после того, как сначала Дёрруд, а потом Харальд, не особо утруждаясь, с ленцой, гоняли его по двору, приподнялось. Есть шанс, что когда он освоит родовой стиль ведуна, то уже не будет выглядеть так бледно.
— Жаль, что ты не пойдешь с нами к франкам, Харальд, — сказал он. — Мне будет тебя не хватать.
— Не огорчайся, друг мой, — Харальд похлопал Сергея по плечу. — Мы еще сходим с тобой в вик. С тобой и с вашим конунгом Хельгу. Не то ему опять придется удирать от ромейских дромонов! — И захохотал.
— Я не удирал от ромеев! — возмутился Сергей. — Я их корабли захватил!
— Ты герой, — ухмыльнулся Харальд. — Но я на тебя обижен.
— Это почему же? — запальчиво воскликнул Сергей.
— Так ты меня на свадьбу не позвал, — пояснил Харальд. — Разве друзья так поступают? А я вам подарок приготовил…
— Подарок? — заинтересовался Сергей.
— Все. Мимо прошли. Теперь вот ему подарю, — он указал на Дёрруда. — Ты как, не собираешься жениться?
— Можно, — солидно отозвался Убийца. — Если у тебя есть сестра подходящего возраста.
— А знаешь, есть! Семнадцать исполнилось. Тебе понравится. На меня похожа.
— Такая же здоровенная? — уточнил Дёрруд.
— Такая же красивая! — возмутился Харальд. — Берешь?
— А в приданое что? — деловито проговорил Убийца.
— Договоримся, не сомневайся! — пообещал Харальд. — Ты же не забыл, как меня теперь зовут?
«Вот и все, — подумал Сергей. — Теперь за них можно не беспокоиться. Сошлись. А если еще и породнятся…»
Породниться решили весной. Следующей. А потом, возможно, замутить нечто совместное. Но детали согласовать позднее. Например, когда варяги будут возвращаться домой.
Сергею особенно нравилось, что когда, а не если. Потому что Харальд — человек осведомленный.
И он уверен, что соединенная флотилия франкам не по зубам.
Как позже выяснилось, слабость франков Золотой несколько преувеличил. Может быть, потому, что покусывать побережье — это одно, а впиться зубами в сердце королевства — совсем другое. И желание наказать обнаглевших северных хищников может перевесить даже личную неприязнь королей, герцогов и графов, разделивших между собой некогда единую империю Карла Великого.
