Лев помрачнел, а я подумала, что наверняка все дело в его бывшей девушке, имя которой я даже не знала.
– В общем, я поговорю с Максом, – пообещал он.
– Я тоже поговорю с Лялей, – кивнула я.
Лялина, конечно, придется уговаривать, как и Марвина. От идеи снаряжаться в экспедицию вместе с этими ребятами Ляля явно будет не в восторге. Ему не нравился Лев, а от Марвина он бы вообще пришел в ужас. Потому что в Максиме сочеталось все, что так ненавидел Ляля в «избалованных мажорах».
– А мама? – осторожно спросила я.
Лев снова потух.
– Конечно, с мамой сложнее… Но у меня вроде как на июнь есть алиби.
Из уст Стаховича последняя фраза прозвучала как коварный план по завоеванию мира. Интересно, как отец отнесется к моему «побегу»? Только-только у нас начали налаживаться нормальные отношения после той крупной ссоры… Май был сложным. Нам и раньше было трудно найти общий язык, папа часто меня не понимал. А после того, как мамы не стало, мы и вовсе отдалились. Я уже как-то разоткровенничалась при Стаховиче, сказала, что отец словно тень.
Будто его больше не существует. Так и есть. Все это время он винил себя за то, что произошло. Хотя его вины не было."
"Несмотря на мрачные воспоминания, мир сегодня казался мне по-прежнему чудесным. За школьными воротами шумели машины, птицы вокруг пели и чирикали, почти летнее небо было ослепительно-синим, а от цветущих яблонь стоял упоительный запах. Да еще и Лев вдруг учтиво предложил проводить меня до дома, и я, конечно, согласилась. Лев провожал меня уже во второй раз, и, если честно, до этой весны никто из других парней не изъявлял такого желания.
Не считая Ляли, конечно… Но Ляля – это не то. Ляля для меня – само собой разумеющееся. Как руки, ноги, голова… С ним можно обсудить все на свете, абсолютно ничего не стесняясь. Лев же – другой. С ним все по-особенному. Боишься что-нибудь ляпнуть невпопад, жадно ловишь каждый взгляд и движение. Меня все происходящее одновременно очень пугало, завораживало и приводило в восторг.
По пути до моего дома мы болтали об археологических экспедициях.
Лев рассказал, как в Помпеях ученые раскопали закусочную с прилавком, на котором были изображены животные. А еще там были глиняные горшки с фрагментами козьего и утиного мяса. Конечно, Медведево – не Помпеи, но если бы нам удалось обнаружить какую-нибудь вещицу начала или, на худой конец, середины позапрошлого века… Этот разговор увлек нас обоих. Когда мы остановились у моего подъезда, Лев снова пообещал:
– Я поговорю с Марвиным.
