Раздражающе пахло горячим асфальтом, и от воротничка рубашки вдруг неприятно зачесалась шея. Раздражал и сам Ляля, который будто бы знал больше моего. А потом вдруг подмигнул и нагло заявил:
– Нет, ну сестра у тебя, конечно, просто пушка.
После его слов захотелось ему врезать, но я сдержался. Этому пацану ничего не светит с Лилей. Она бы точно быстро его с небес на землю спустила и сбила всю спесь. Заметив мой недобрый взгляд, Ляля панибратски хлопнул меня по плечу.
– Гонцам за плохие вести вроде башку сносят.
Но спасибо, что не тронул. Ну, бывай! Разберись там с бабой своей. А мне надо тетрадь отдать в тридцать третий кабинет.
Лиля в это время вернулась ко мне. Снова удивленно взглянула на Лялю, а когда тот ей на прощание подмигнул, презрительно фыркнула.
– Это кто такой? – спросила она, оглядываясь. – Зачем ты с ним общался?
– Лучший друг Серафимы.
– Смешной какой-то… Себе на уме. Лева, а что у тебя с лицом? Ты узнал что-то неприятное?
Я и сам толком не понимал, что чувствовал в этот момент.
И поначалу стал сам себе противен из-за того, что ничуть не усомнился в его словах. Хотя Аксинья – моя девушка. А этого Лялю вижу второй раз в жизни и снова не испытываю к нему особой симпатии.
С каждой новой секундой внутри себя я заводился все сильнее. Мне захотелось немедленно сорваться и уехать к студгородку, чтобы встретить Аксинью. У нее как раз скоро должны были закончиться пары. Лиля продолжала смотреть на меня с беспокойством.
– Так, Лева, мне твое лицо не нравится.
Ты снова стал психованным. Что сказал тебе этот милый кудрявый мальчик?
– Я кое-что вспомнил, – ответил я. Говорить Лиле гадости о своей девушке не хотелось. Сестре и так не особо нравилась Аксинья… Когда Белорецкая еще училась в нашей школе, они вроде как были соперницами. – Одна дойдешь?
– Да, поди, не заблужусь, – усмехнулась Лиля. – А маме что сказать? Она ведь уже дома.
– Скажи, что он погиб с честью."
"– Да ну тебя, идиот, – пихнула меня кулаком в плечо сестра. – Ты к ужину хоть вернись.
А то опять скандал закатит.
Я с нетерпением посмотрел на наручные часы.
– Ладно, беги, – сжалилась надо мной сестра. И я был ей очень благодарен за то, что в этот раз она не пристала с расспросами. – Придумаю что-нибудь.
На прощание я приобнял сестру и быстрым шагом направился в сторону трамвайной остановки. До универа Аксиньи было пятнадцать минут езды. Главное, успеть застать ее.
Весь путь я страшно грузился под громыхание пустого трамвая.
