И дружков Степы – тоже. Вот с кем я никуда ехать не хочу. Но у Степы есть главное – машина. Без машины нам до Медведево не добраться. Вот если бы была тачка…
– Все в итоге образуется, – сказал я.
Сима покачала головой.
– Это утопия, Стахович. Нет никакой силы мысли… И кармы никакой нет. Все просто случается. Независимо от того, заслужили мы это или нет. Если тебе положено прожить что-то, ты это проживешь. И переживешь. Никогда не знаешь, что тебе еще уготовлено. Оттого и жить страшно.
– А это фатализм, Шац, – сказал я.
– Наверное.
Сладкий горячий чай обжигал рот. С нарастающим раскатом гремел за окном гром.
– Мне тоже досталось из-за того, что я опоздал, – сказал я, чтобы просто поддержать разговор. И тут же устыдился своих слов. Мое «досталось» не шло ни в какое сравнение с тем, как отец Симы поступил с ней. – Обычно, если я или сестра задерживаемся хоть на десять минут, мать сразу обзванивает все больницы и морги.
– Мне кажется, это тоже ненормально, – сказала Сима.
– Кто определяет степень нормальности?
– Моя мама всегда давала мне полную свободу и никогда ни в чем не ограничивала, – возразила Сима.
Она не хотела говорить о матери, поэтому я ловил каждую ничтожную крупицу информации. – Правда, не всегда я оправдывала ее доверие, потому что в неприятности все-таки влипала. С Лялей попробуй не влипнуть.
– Давно дружите? – спросил я.
Сима кивнула и отпила чай.
– С детства. Мне было семь, ему шесть. Мы познакомились во дворе. Ляля прилип языком к железным качелям, а я его отдирала.
Схватила за талию и потянула, как дед репку.
Такое знакомство показалось мне забавным, поэтому я улыбнулся.
– Тебя теперь посадят под домашний арест? – спросила Сима.
– У нас есть одна страшная семейная тайна, – ответил я. И внезапно для самого себя добавил: – Хочешь, тебе ее открою?
Шац кивнула. Тогда под дробный стук дождя за окном я поведал Симе то, о чем никогда и никому раньше не рассказывал."
"Серия восьмая
Сима
Вечерний ветер обдувал лица, ерошил светлые кудри на Лялином затылке, трепал полы моей расстегнутой куртки.
Ляля оглядывался по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. За нашими спинами глухо грохотала музыка, вдалеке слышался вой сирены. Ветер подхватил пивную жестяную банку, и она со скрежетом пронеслась мимо нас по асфальту.
– Может, пойдем уже? – нахмурилась я.
– Сейчас-сейчас… Он уже наверняка подъезжает.
– Мне не нравится все это, – покачала я головой.
– Слушай, Симка, не нравится – домой топай. Ты всегда чем-то недовольна.
