– Еще и маму втянуть в свои незаконные делишки решил? А если ты эту штуковину сломаешь?
– Чего это я ее сломаю? Я ж инструкцию изучу! Что у меня, по-твоему, на плечах вместо головы?
– Дуриан! – огрызнулась я. – А если этот мужик поймет, что в его доме кто-то без спросу шарился? Ты о маме своей подумал? Он ведь сразу на нее все свалит! И сколько лет она на него работает? Ты же ее подведешь. Это еще хорошо, если просто уволит… А если заяву накатает?
– Да ниче он не поймет! – кипятился Ляля.
– Работает профи!
– Профи? – расхохоталась я. – Не тот ли это профи, чья глупая кража клубники на видеорегистратор попала? А если у того мужика дома тоже камеры?
– Нет там никаких камер! – продолжал психовать Ляля. Мы даже руки расцепили и теперь брели по проспекту порознь. – Будто я только о себе думаю!
– А о ком еще?
– Мне эти деньги позарез нужны! За фрукты надо отдать… Тебе хотел помочь. А еще лекарства деду купить. Мать одна не вывозит. На работу школьников не особо охотно берут, знаешь ли.
Не напомнишь, чем моя последняя подработка закончилась?
На последней подработке, где Ляля все весенние каникулы грузил ящики со стройматериалами, его кинули. Для того чтобы выплатили деньги, другу пришлось подключать того же Степанова с другими «старшаками». Может, после этого случая Ляля к ним и прикипел всей душой…
– Ляля, я все-таки против, – заключила я. – Зачем ты мне вообще это рассказал?
– Думал до отъезда у тебя эту штуку хранить.
Мама бы не поняла, если б нашла металлоискатель Василь Владимировича.
– Еще бы, – хмыкнула я. – А мой отец, думаешь, поймет?
– Да он и внимания не обратит. Если спрячешь в своей комнате, так и вообще не сунется. Это моя маман, как затеет уборку, так все углы облазит. Это у нее, наверное, профессиональное.
– Не знаю, мне все это не нравится… – начала я, но потом резко замолчала.
– Что?
– Ладно, потом договорим!
Небо уже было совсем черным. Мы шли мимо освещенных витрин.
Несмотря на поздний час, машины по-прежнему двигались сплошным потоком. На перекрестках мигали светофоры.
Навстречу нам по оживленному проспекту шел Стахович, держа за руку девушку. Девушка эта была необыкновенно красива – вся такая из себя. Фигуристая, изящная, золотистые густые волосы рассыпались по плечам… Когда я рассмотрела ее ближе, то поняла, что не раз видела эту девушку в нашей школе. Правда, давно… Значит, она уже выпустилась.
