Мужчины бросились к своим кругам и стали резать руки, чтобы активировать их кровью, дракон кричал все сильнее, и его тело уже наполовину осталось без кожи, выглядело это жутко. Не знаю почему, но я не стала резать руку наоборот схватилась за свою косу, и холод, который сковал при этом мое тело, был жутким.
Вокруг вскрикивали мужчины от боли, которая теперь разрывала и их тела, Даже Мор и Алекс не выдерживали, хоть и были очень тренированны к боли. Мое тело сковывал какой-то первобытный страх, и от стоп к верху тело не просто становилось холодным, оно действительно покрывалось льдом.
Я не могла двинуться, меня стала накрывать паника, смешанная со страхом, что я не справлюсь, что не смогу. Я чувствовала, как мое сердце даже с таким страхом в крови замедлялось и не могло полноценно качать кровь, ведь она замерзала прямо в теле. Чувствуя все это, я сквозь жуткие крики вокруг пыталась придумать, как нам всем помочь и не умереть тут — этого я точно не хотела. Я хочу не только быть с этими мужчинами и делить с ними каждый наш совместно прожитый день, но и разделить вместе с этими мужчинами радость материнства.
И сама неожиданная мысль, которая появилась в моей голове, так это то, что я хочу наказать пиратов и избавить от них мир, которому они так сильно вредят.
Когда лед уже достиг шеи и вот-вот должен был поглотить меня полностью, последним, кого я смогла увидеть перед тем как умереть, был практически сошедший с ума дракон.
— Арутар, прости, — крикнув это из последних сил, я закрыла глаза.
Но вместо того, чтобы потерять сознание и уплыть в вечность, меня резко обожгло. Леденящий холод сменился жутким чувством, будто моя кровь закипает, кости гнутся, и я во все горло закричала от боли, так как моя кожа стали слезать с меня.
Сколько длилась эта агония — не знаю, следующее, что я почувствовала — как в меня поступала магия. Она была разной и точно не моей, но мое тело принимало ее, смешивало все виды и направляло в косу, которая с каждой минутой вибрировала все сильнее и сильнее.
Чем больше в ней скапливалось магии, тем сложнее мне было ее удержать. Мое тело все, также как и тело дракона, горело заживо, только теперь с нас не стекала обугленная собственная кожа.
Крики мужчин резко прекратились, а вот меня резко будто наполнило чем-то до предела, отчего болела каждая молекула, и я чувствовала, как она меняется, расширяется и вновь помещается в тело. Скелет, в который была воткнута коса, рассыпался в прах, и я по инерции схватила косу.
