Картинки в голове, как он берет меня, обрушиваются водопадом.
Эта неделя у Рафа дома была безумной! Мы практически не расставались. Я даже не думала, что так бывает: живешь без человека всю свою жизнь, а потом бац — и дышать не можешь. Вернее, можешь, наверное, но не хочется. Рядом с ним легче как будто бы.
Мы часами любили друг друга. В машине, в кровати — неважно где. Кучу времени целовались. Я сопровождала Алекса на завод и на разные встречи, он возил меня на учебу и ждал, пока сдам экзамен.
Не знаю, каким словом можно описать то, что я к нему чувствую.
Просто… никто кроме мамы и тренера никогда обо мне так сильно не заботился. Никто не дарил столь сильное ощущение нужности и правильности.
А еще дело в удовольствии, которое мы чувствуем, когда оказываемся за закрытыми дверями. Интимном. Особенном. И секретном. Ведь что может быть секретнее и искреннее секса?
С Рафом в постели я испытываю столько удовольствия, что голова кружится и смотреть на него после суток порознь — практически больно. Так сильно все обострилось.
Вчера сказала маме, что не готова отпустить его на три месяца. Что другая страна — это не обязательно опасности. И что мы уже подали по электронке документы на визу.
— Мы проконсультировались с реабилитологом, он дал добро. Медкарточку переведут на английский, и Ива продолжит восстанавливаться там, пока я работаю.
— Так далеко, — беспомощно разводит руками мама.
Спорить с ним напрямую, как вчера со мной, она не отваживается. Алекс слишком безупречно себя ведет.
Я вновь утыкаюсь в тарелку, думая о том, каких усилий ему стоит просто сидеть спокойно, расслабленно, вести неспешную беседу. Эта неделя многое прояснила.
Маме в голову не приходит, как сильно он старается сейчас для нее. И да, мы хоть и жили с ним вместе, но спали по отдельности. Не потому, что не было желания. Алекс спит слишком беспокойно, выспаться рядом с ним невозможно в принципе. Поэтому каждую ночь он уходил на диван.
Смотрит на меня сейчас, слегка улыбается. Мои щеки гореть начинают так, что неудобно перед мамой.
— Я правда хочу поехать, — включаюсь в уговоры. Перевожу взгляд на Равского: — Мама думает, что я навязалась тебе.
— Я сам предложил.
— Вы слишком мало друг друга знаете. Я не уверена, правильно ли это. Не знаю, Ива, я не могу дать согласие.
— Так а что мне здесь делать остаток лета? — вспыхиваю. — Алекс улетит, Лена с Таней собираются в Эмираты, скоро открытие Игр. Они уже со мной не общаются совсем, это и понятно, им некогда.
