Банально-дурацкий заход, при этом какой-то милый. Интимный. Но сейчас это не спасает.
Надо было маму слушать и сидеть дома! Но я… мне и в голову не могло прийти!
Двери разъезжаются, мы идем к номеру. Открываем замок, заходим. Я скидываю босоножки и сразу прохожу в единственную комнату. Наш номер значительно меньше, чем у Бориса с Дианой. Не сравнить даже.
Алекс расстегивает рубашку. Отворачиваюсь к окну, задергиваю шторы. Он включает телевизор, листает каналы, пока не находит музыкальный.
— Потанцуй для меня.
Оборачиваюсь.
— Что?
— Потанцуешь? — улыбается он. Плюхается на кровать, опирается на руки, расслабляется. Окидывает взглядом. — Можешь на мне.
— Настроения нет.
— Скачи сюда, малыш, будем искать.
Голос тихий, а речь медленная. Совершенно ему не свойственная!
Подхожу, присаживаюсь на краешек. Настроения совсем нет. Алекс обнимает, притягивает к себе, прижимается губами к шее."
"— Я так хочу тебя, — говорит, укладывая в постель и подминая под себя. — Соскучился пиздец. Аж трясет.
Зажмуриваюсь.
Его поцелуи будто ленивые. Рука забирается под платье, сжимает ягодицу. Проводит по белью. Раф никуда не спешит, трогает, замирает, возбуждается.
Сглатываю.
Он стягивает лямки платья, накрывает губами грудь, облизывает. Это приятно безумно, но я себя сдерживаю, не позволяя идти на поводу. Терплю, настырно думаю о плохом, пока ласки не становятся навязчиво-неприятными. Да так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть!
Через несколько секунд Алекс останавливается.
— Что не так? — Облизывает губы.
— Солено. Ты плачешь, потому что?..
— Потому что ты меня насилуешь.
Он дергается, поспешно отстраняется. Я быстро сажусь, натягиваю платье выше, прикрывая влажную от поцелуев грудь.
— Насилую? Блядь.
Отворачиваюсь.
— Не видишь по моей реакции? Вернее, ее отсутствию. Я думала, уж не остановишься, тебе плевать.
Он моргает, осмысливая. Рассчитывала, что обидится, но ни фига! Видимо, травка и правда забойная. Улыбается.
— Накосячил? Давай начнем с начала.
Хочу тебя.
Заладил! Его кроме секса хоть что-то волнует?
— А я хочу домой. К маме.
Алекс резко встает, поправляет одежду. Я непроизвольно сжимаюсь.
— Переночую у друзей.
Он выходит из номера. Когда замок щелкает, закрываю лицо руками. Одиночество обнимает ледяными щупальцами, стискивает грудную клетку и словно душу высасывает. Я слабею с каждой секундой.
Когда-то давно я прочитала чью-то фразу о том, что одиночество — это не отсутствие людей вокруг.
