Граф свято верил, что его племянница мертва, о чем и сообщил в письме.
Но провести такого, как граф, — пара пустяков. Его дочери тоже не отличались сообразительностью, чего нельзя сказать о племяннице. Девушку, которой удалось подстроить свою смерть и скрыться, не назвать глупой. Но это не спасет ее от проклятия.
— Эльвенг вас обманула, — произнес Аршер.
— Но как?
Хороший вопрос. В одиночку она бы не справилась. Ей нужен был сообщник с определенным Даром.
— В поместье кто-нибудь обладает Даром иллюзий? — поинтересовался Аршер.
Граф побледнел, хотя, казалось бы, куда уж сильнее.
— Сочту это за «да», — кивнул Аршер. — Вот вам и ответ на вопрос «как».
— Я ее найду! Обещаю, ваша светлость, непременно найду и приволоку домой, — разозлился граф. Племянница подставила его под удар своим побегом, нарушив их договор. — Она пожалеет о своем поступке.
Аршер отрывисто кивнул.
— Ищите, если хотите. Я тоже займусь поисками. Для Эльвенг будет лучше, если вы доберетесь до нее первым.
Потому что я за себя не отвечаю…
Широко шагая, Аршер покинул родовое кладбище Дербишей, оставив после себя разрушения. Его мысли были в таком же раздрае, как несчастный склеп.
Проклятие действует, в этом нет никаких сомнений. За это говорили многие поколения мужчин рода Моргари, чьи первые жены, так или иначе, гибли вскоре после свадьбы. В конце концов, об этом свидетельствовала печальная история его собственного брата.
Аршер не был старшим сыном, он родился вторым.
Именно его старшему брату предстояло возглавить род, и Аршера это устраивало. У второго сына больше свобод и меньше обязанностей.
Светская жизнь, балы, этикет — все это его не интересовало. Аршеру был милее Зачарованный лес с его магическими жителями, охота, походная жизнь, грубые шутки солдат. Он вырос среди охотников и вояк, и с детства мечтал стать ловчим.
Другое дело Родерик. Настоящий аристократ, идеальный глава рода. Вот только брат не верил в проклятие. Пережитки суеверного прошлого — вот как он его называл.
Поэтому, влюбившись, Родерик сразу сделал предложение своей избраннице. Ни о какой первой жене он и слышать не желал.
— Что если проклятия нет? — переживал Родерик. — Что тогда? Я навсегда останусь с женщиной, которую не люблю, а моя Равенна будет вынуждена стать женой другого. Я не могу этого допустить.
Отбросив все возражения, Родерик женился. Он даже был счастлив, ровно двадцать один день.
