Ну? Раз, два, три…» Парень пошел по тропинке к калитке, обернулся: «Честное слово, я ваш сын!» «Честное слово, я не твоя мать, – расхохоталась Анфиса. – Если решил состричь с меня деньги и жилье, то, мальчик, ты ошибся. Борис Никитин мертв. У тебя есть две минуты, чтобы уйти, по истечении данного времени вызову полицию».
Раиса опять чихнула:
– Как вам такое?
– Вы не знали, что сын хозяйки скончался? – задала я вопрос.
Атаманова опустила подбородок на грудь:
– Хозяйка никогда не упоминала ни о мальчике, ни о его смерти.
– Выпускник детдома больше не приходил?
– Нет, он мошенник, – тихо ответила Раиса. – Настоящий ребенок потребовал бы проведение теста ДНК, доказал бы свое родство. А после смерти матери предъявил бы свои права на дом и все ценное. Но он не появился, значит, Анфиса оказалась права.
– И кому все досталось?
– У Егора Кирилловича была младшая сестра Авдотья, а у той – дочь Глафира. Еще у него вроде был сын, имени его не помню. Наверное, они наследство получили. Не знаю точно.
Я поерзала на ведре:
– Анфиса дружила с родней?
– Авдотья никогда не приезжала в гости, а я жила в домике, который стоит в глубине участка.
Анфиса придерживалась правил, которые сама себе написала. Говорила, что спать ложится ровно в восемь. В семь мне следовало уйти к себе и не выходить во двор ни под каким видом. Вставать ей надо было в одиннадцать. Может, кто к Никитиной и заходил, да я не видела.
Глава тринадцатая
– Странный график, – удивился Семен, – с двадцати до одиннадцати! Спать пятнадцать часов? Хотя, может, пожилым людям столько надо? Или к ней кто-то наведывался, поэтому хозяйка прислугу убирала.
– Вы до какого места прослушали запись? – осведомилась я.
– «Вставать ей надо было в одиннадцать», – процитировал Кузя, – это предпоследнее предложение.
– Тогда сама продолжу. После смерти Анфисы Раиса растерялась, не понимала, что ей делать, не знала, кто возьмет на себя похоронные хлопоты, нашла в телефонной книге Никитиной телефон Авдотьи, позвонила ей. Ответил мужчина, назвался сыном Авдотьи.
Имя у него простое, Саша, Леша или Сережа – домработница точно не помнит. Он сразу приехал, показал завещание, велел Атамановой немедленно собирать пожитки. Раиса от такого известия еле на ногах устояла, стала просить, чтобы ей дали несколько дней на переезд, объяснила, что свое жилье сдает. Но Саша-Алеша-Сережа не проявил сочувствия, пригрозил: «Если к ночи не уберешься со всем шмотьем, выброшу вещи за забор».
– Хорош гусь! – возмутилась из коридора Марина.
