Глава шестая
Я припарковала машину на небольшой площадке, где стоял чей-то велосипед, огляделась, сообразила, что Воротниковой нет, и позвонила ей. Уже через секунду после того, как набрала номер, я сообразила, что не дождусь ответа. Сомнительно, что на опушке леса работает мобильная связь.
Но, вопреки расчетам, раздался голос Леси:
– Тебя за смертью посылать!
– Стою на парковке, твоей машины нет, только велосипед лежит. Не знаю, куда идти!
– Ведьмино болото! – раздалось в ответ.
Я поежилась – неприятное название.
– Где оно?
– Вперед по дороге до указателя «стоять», там увидишь.
Ничего не понимая, я побежала по тропинке и через секунду оказалась во власти страха. Вокруг чернели ели и раздавались странные звуки. Вся трясясь, я добралась до нужного столба с табличкой, приметила покосившуюся избу и Лесю, которая сидела на крылечке. Рядом с ней стоял пакет.
– Где мы? – спросила я, с трудом переводя дыхание.
Олеся запустила руку в мешок:
– Здесь жила самая сильная колдунья. Она умерла, но ее дух до сих пор тут.
Бери свечи!
– Какие?
– Восковые, – начала сердиться Леся. – Афиноген объяснил, что их надо собрать в семи храмах. И только чистый воск, никакой химии.
– Кто такой Афиноген? – задала я следующий вопрос.
– Пришла помогать или интервью брать? – фыркнула Воротникова. – Афиноген – внук Клавдии. Она ему передала перед смертью свой дар. А вот и он!
Из домика вышел мужчина, одетый, как крестьянин девятнадцатого века. Выглядел он словно персонаж с картин Владимира Маковского, Василия Максимова и Константина Савицкого: косоворотка с поясом, холщовые штаны, лапти и картуз.
Окладистая седая борода закрывала почти все лицо. Леся бросилась к нему:
– Мы пришли.
– Рад видеть красных девиц, – нараспев произнес дядька. – Кого со света сжить хотите? Изображение разлучницы припасли?
Леся вынула из сумки лист:
– Вот. На принтере распечатала, в оригинале нет. К мужу залезла в кошелек! Он фотоморду с собой таскает.
– Потаскун, – покачал головой сын ведьмы, – ох, гуляка! Да невиноватый совсем.
Нукось, дай портрет. Безразлично, какой он, на адской машинке напечатан или хфотохраф делал. Чую душу человеческую через любую бумагу.
Леся протянула ведьмаку лист.
– Ахти! Так она черная колдуниха, – сделал вывод Афиноген, забирая бумагу. – Не расстраивайся, голуба! Муж тока тебя одну любит. Это дрянцо его черными силами охмурила, присушку сделала. Вот и глупит он. Небось, богатый?
– Валера хорошо зарабатывает, – откликнулась Олеся.
