— Дерек, я…
— Я спросил, когда она приедет? — перебил его Горн.
— Завтра утром, — виновато ответил Каллеман.
— Мне все равно, как ты будешь с ней объясняться, но я не хочу ее видеть, — отрезал граф. — Сам все это заварил, сам и расхлебывай.
— Дерек, послушай, я понимаю, она была неправа, — торопливо заговорил Каллеман, — но нельзя же быть таким злопамятным? И потом, леди Камилла хотела как лучше. Может, пора уже вам поговорить? Тем более сейчас, когда…
Маг неожиданно замолчал, оборвав речь на полуслове.
— Ну, что же ты? Договаривай, — усмехнулся Горн.
— Ты ведь тоже думаешь, что я не выкарабкаюсь? Видишь, Кэтрин, — он повернулся ко мне и сильнее сжал мою руку. — Даже лучший друг не верит, что я поправлюсь, а ты пытаешься убедить меня в обратном.
Он разжал пальцы, и моя ладонь выскользнула из его захвата."
"— Дерек, ты все неправильно понял, — принялся оправдываться Каллеман. На его лице явственно читалось отчаяние. — Я не это имел в виду!
— Брось, Эрик. Я прекрасно понимаю, что от амлы нет спасения, — устало ответил Горн и добавил: — Найди этих тварей, Эр.
И уничтожь. Тогда я умру спокойно.
Он отвернулся к стене и затих.
— Дерек, перестань! — вскинулся Каллеман. — Ты не умрешь! Кэтрин, что ты молчишь? — обратился он ко мне. — Скажи, что граф поправится! Ну?
— Оставь девушку в покое, Эрикен, — тихо произнес Горн. — Она тут ни при чем. Я слышал все, что сказал Кауниц. Сколько он мне дал, если я откажусь от ампутации? Неделю? Две?
— О чем ты?
— Перестань, Эр. Глупо закрывать глаза на правду.
— Дерек!
— Иди. Я хочу отдохнуть, — еле слышно ответил граф.
Лицо его побледнело, щеки осунулись еще больше, губы стали белыми.
— Вам лучше уйти, — посмотрела я на Каллемана. — Через несколько минут я дам милорду настойку, и он уснет.
— Спустись потом вниз, — кивнул Каллеман. — Я буду ждать тебя в кабинете.
— Она хорошенькая, Эрик? — неожиданно спросил Горн.
— Кто?
— Кэтрин.
— Скажете тоже, милорд, — хмыкнула я, не давая Каллеману ответить. — И охота вам над моей внешностью потешаться? Грех это.
Я постаралась воспроизвести простонародные интонации.
Маг чуть нахмурился, не понимая, в чем дело, но опровергать мои слова не стал.
— Обычная, — ответил он неохотно. — С чего ты взял, что она хорошенькая?
— Знаю твои вкусы, — хрипло прошептал Горн и закашлялся. — Ладно, иди, — спустя какое-то время сказал он. — И не вздумай пускать сюда мою мать.
Маг беззвучно выругался. Правда, возражать не стал и молча вышел из комнаты.
