— Ты понимаешь, на что соглашаешься?
Тихий шепот скользил по рукам, проникал под кожу, растекался по венам.
— Я увижу все твои воспоминания. Узнаю самые сокровенные секреты. Выверну и препарирую твою душу.
Рес! Вы уже это делаете, милорд… И очень успешно.
Я выпрямилась и твердо посмотрела на своего собеседника.
— Мне все равно. Я должна, наконец, понять, как оказалась в вашем мире и что оставила в своем. Все эти два года я мучилась, ломая голову над тем, что же со мной произошло. Вы не представляете, каково это — жить, не зная, кто ты и откуда.
Есть ли у тебя семья, близкие люди, родные. Ждут ли они твоего возвращения или оплакивают твою гибель.
— Не уверен, что сейчас подходящее время, — с сомнением протянул Горн.
— Но чем раньше вы увидите своего врага в лицо, тем лучше. У вас будет больше шансов его победить.
— О чем вы? — вмешался подошедший Каллеман.
— Кейт предлагает считать ее воспоминания.
— Хорошая идея, — кивнул Эрик. — Всего пять минут — и мы сможем понять, с кем имеем дело.
— Видите, милорд, лорд Каллеман тоже за. Соглашайтесь.
На самом деле, была еще одна причина, по которой я хотела выяснить правду. Никто не знал, выберемся мы отсюда или нет, но если уж нам суждено было погибнуть в этих катакомбах, то я хотела бы уйти из жизни с полным пониманием того, кто я такая и что оставляю после себя.
— Ладно, — согласился Горн.
Он снова взял мои руки в свои и предупредил:
— Я постараюсь свести к минимуму неприятные ощущения, но ты должна помочь мне, Кэти. Как правило, люди боятся и интуитивно сопротивляются деворатору.
Но чем упорнее внутреннее сопротивление, тем сильнее боль. Попробуй довериться мне. Открой свое сознание. Почувствуй и прими мою сущность, позволь ей коснуться твоей души.
Фредерик говорил, пристально глядя мне в глаза, и я ощущала, как его тьма обволакивает меня, баюкает, усыпляет и проникает внутрь, постепенно погружая в транс. Перед глазами замелькали яркие картинки.
Старый двухэтажный дом, небольшая квартира с неудобной малюсенькой прихожей, светлая комната, улыбающаяся мама, вернувшаяся с работы.
Отец, собирающийся на ночное дежурство, выкройки, лежащие на столе, швейная машинка и куски ярко-красной ткани, из которой мама шила мне сарафан. Я видела свое детство, проведенное в небольшом южном городке, цветущие каштаны, любимую школу, мамин кабинет в поликлинике, куда я часто заглядывала после уроков, папино хирургическое отделение, смешливых медсестер, угощающих меня чаем и конфетами.
