Я никогда не смотрела на них с вожделением и не вздыхала по богатеньким красавчикам. Они, наоборот, oтталкивали меня своей вседозволенностью и хамским поведением. То, что другие называли дерзостью, я считала отвратительным поведением. Не знаю, чем их привлекла. Я никогда не красилась, не одевалась вызывающе и ничем не выделялась. Но в течение месяца эти два ублюдка буквально не давали мне прохода. Наверное,их заводили мои отказы и нежелание с ними общаться. Мне нравился другой парень, на два курса старше.
В университете проходил какой-то праздник, и я была там. Выступала. Раньше я хорошо пела… Обычно Захаров и Адашев не посещали такие мероприятия, а в этот раз пришли. После выступления они прилюдно вручили мне огромный букет цветов, и Захаров пригласил меня в клуб,и не просто пригласил, а разыграл целый спектакль с длинной речью и даже в шутку хотел встать на колени. Они думали, что я не смогу отказать, когда на меня смотрят много людей. Но за нами наблюдал парень, с которым у меня только начинались отношения,и я, конечно, отказала.
Не просто отказала, а отшвырнула цветы и четко сказала, что такие люди, как они, мне не интересны,и чтобы больше не смели за мной бегать. Это была моя ошибка. Фатальная…
Лера нервно усмехается, а потом замолкает, отпивая немного чаю.
– …Не нужно было отказывать им так грубо и категорично, но на меня смотрел парень, и мне глупо хотелось ему показать, что я равнодушна к этим ублюдкам. Захаров тогда все перевел в шутку, и они утащили в клуб моих однокурсниц.
Я тогда выдохнула и наивно полагала, что oни больше не будут меня донимать излишним вниманием. Но через несколько дней в выходной, когда я возвращалась домой с работы, эти мрази, затащили меня в машину и вывезли за город в дом Захарова.
Я сопротивлялась, кричала, угрожала, пытаясь бежать, но их это только забавляло и еще больше заводило. Они смеялись мне в лицо и толкали друг к другу, как собачонку. Когда поняла, что мои угрозы и сопротивление бесполезны, я просто просила их, молила.
И вот под мои мольбы и плачь они разорвали на мне одежду. Захаров был первый, Адашев держал меня, пока он вдалбливался в меня,
причиняя адскую боль…. Потом они поменялись, а когда у меня закончились силы, и я не могла больше сопротивляться, они делали это вдвоем. Я кричала от боли, надрывая горло, пока не поняла,
что им это нравилось. Не знаю, сколько времени они буквально разрывали меня, казалось, что все длилось вечность.
