Я не сомневался, что он знает о хранящейся у меня информации, мог предположить, что он знает обо всех моих нечистых делах, но упоминание Веры вывело меня из равновесия, и по телу прокатилась волна страха. Я, наверное, впервые испугался, и понял, что такое реальный страх не себя, а кого-то очень близкого.
– А если я откажусь? - спрашиваю, выгибая бровь, продолжая изображать хладнокровное спокойствие, хотя ствол начинает жечь мне затылок. – Пристрелишь? – скалюсь в его сторону, а у самого по спине холодный пот выступает.
Адашев рассмеялся мне в лицо, словно я ему анекдот рассказал. Долго молчал, катая одну из виноградин по столу, а потом раздавил ее с брызгами сока.
– Ну за кого ты меня принимаешь? Я, в отличие от тебя, еще помню, что такое семья, и уважаю память твоего отца. Ты когда-то очень много для меня сделал, как и я для тебя. Я такие вещи не забываю. И грех за убийство племянника и его женщины, которую обидел мой сын, брать на себя не буду. Я просто сейчас позвоню Захарову и поведаю ему историю о том, кто убил его сына, и что ты скрыл следы преступления.
А там ему решать, что с вами делать. Но ты не переживай, я как родственник достойно похороню cвоего племянника вместе с его женщиной и накажу Захарова за вашу мучительную смерть. Забавная череда смертей, не находишь?
Я не находил. В этот момент я думал, насколько могу доверять Адашеву. В принципе это не угроза и не шантаж – это выход. Мой билет к Вере, в новую жизнь без оглядки на прошлое.
– Где гарантия, что после того, как я отдам всю информацию, мне тут же не пустят пулю в лоб и не тронут Валерию? Где гарантия, что вы забудете о нашем существовании?"
"– Гарантия – это твой отец, которого я уважал,и он, в отличие от тeбя, ценил нашу семью.
За неделю до смерти он уже чувствовал, что умрет,и попросил за тобой присмотреть и помочь в трудную минуту. Думаю, эта минута пришла, - уже вполне серьезно говорит дашев, смотря мне в глаза.
– Что бы ни случилось и как бы все не обернулось – Валерию не трогайте, - недоверчиво произношу я, – иначе я вернуcь с того света и перережу вам всем глотки.
– Запускаю руку под свитер, дергая кожаный треугольник в виде кулона, и второй охранник позади меня приставляет ствол к моему виску. Неужели я так, мать их, опасен? – Хорошая реакция у твоей охраны, – смеюсь, кидая треугольник с флешкой внутри на стол,и сильно затягиваюсь кальяном,только сейчас замечая, как по моей ладони стекает струйка крови от раздавленного стакана.
