Мы замерли и словно по команде обернулись.
Перед нами стояла Лана. Тяжело дыша и сжимая кулаки, она переводила взгляд то на меня, то на Кирилла:
— Что вы здесь устроили?
— Лан.…— просипел я, но она отмахнулась от меня, как от пустого места.
Тем временем Кир вытер тыльной стороной ладони разбитую губу и сказал:
— Я хотел его прогнать. Прости, не успел.
Лана поджала губы и шумно выдохнула. С виду она казалась почти спокойной, но я-то знал, какой ураган бушевал внутри моей девочки!
Она была на грани.
Из-за меня.
— Кир, оставь нас, пожалуйста, — её голос звенел от напряжения.
Лана смотрела на меня.
— Но.… — он бросил на меня хмурый взгляд исподлобья, — ты уверена, что вам надо оставаться наедине?
— Да. Я хочу поговорить с ним.
С ним.…
Не с мужем, не с Русланом, а просто — с ним.
Я кожей чувствовал, как вокруг нее ширилась и крепла колючая стена, но всё ещё верил, что смогу её преодолеть.
— Как скажешь, — недовольно ответил Кир, — если что – зови. Я буду рядом.
Проходя мимо, с размаху задел меня плечом, но я даже не обратил на это внимания.
Смотрел на жену и не знал с чего начать разговор. Все слова, которые до этого крутились на языке, внезапно рассыпались и показались до тупого примитивными. Я не знал, как оправдаться, и под разочарованным взглядом жены, чувствовал, как иду ко дну.
— Что же ты молчишь, милый? — невесело усмехнулась она, — ты же так хотел поговорить! Хотел увидеть Лану. Вот она я. Говори.
***
МЕЛАНИЯ
Руслан топтался с ноги на ногу и выглядел, как побитый пес.
И дело вовсе не в рассеченной брови, а во взгляде, которым он меня буравил. Там столько всего было намешано, что и не разобрать сходу. Да я и не собиралась этого делать. Меня то, что творилось в его душе, отныне больше не касалось.
— Послушай…. — он двинулся в мою сторону с явным намерением прикоснуться.
Я тут же отступила на шаг назад, выставив перед собой ладонь в предупреждающем жесте:
— Не вздумай, Адашев. Слышишь? Никогда больше не тяни ко мне свои клешни.
Табу! Понял?!
Он остановился как вкопанный:
— Лана…
— Меня тошнит от одной мысли о твоих прикосновениях! — меня и правда подташнивало, но вовсе по другой причине…. — говори, что хотел и уходи.
21.
— Прости меня, — произнес не своим голосом мой пока ещё мой муж.
— Прощён. Свободен. Счастливого пути, — я развернулась, чтобы уйти, но он в два счета оказался снова передо мной, закрывая своей спиной вожделенный путь к отступлению.
